– Зяма…

– Что? – заорал Маркин.

– Напали… – плакала Алевтина, – кровь… голова…

– Куда ехать? – закричал Сергей, сбрасывая халат и хватая брюки. – Адрес, адрес говори.

Забыв про девицу, Маркин кинулся в клинику. В коридоре он обнаружил Алю и Липу. Женщины рассказали ему, что произошло. Правда, знали они немного.

Алевтина уехала в издательство, повезла новые рисунки. Липа еще утром отправилась к стоматологу, предупредила подругу.

– У меня тяжелый день. Просижу в кресле несколько часов, потом приду домой и, наверное, лягу. Уж прости, не приготовлю ни обед, ни ужин.

– Ой, бедненькая! – посочувствовала Аля.

 – Ненавижу дантистов. Думай о том, какие красивые зубки в конце концов получишь. Забудь о готовке. Зяма поест в гимназии, а я в кафе заскочу.

Алевтина вернулась домой в середине дня, открыла дверь, увидела в прихожей портфель дочери, ее уличную обувь и всполошилась. Девочка сейчас должна заниматься танцами. Никак она заболела? Со словами:

– Заинька, ты где? – мать пошла искать Зяму.

В свою комнату она заглянула в последнюю очередь. Лучше бы ей никогда не видеть то, что предстало перед глазами.

Сначала Алевтина решила, что Зяма мертва, потом уловила ее дыхание, вызвала «Скорую».

Врачи примчались быстро и обратились в полицию. В коттедж приехали опера из отделения, они сразу сказали, что в их околотке в последнее время участились грабежи богатых домов."

"– Предупредили всех управляющих поселками, – объяснил один полицейский, – велели довести до сведения жителей: им нужно быть бдительными, закрывать окна перед уходом, не прятать ключи под ковриком. Понастроили дворцов, полы мраморные, двери стальные. А связку, как старые бабки, на крыльце ныкают.

– Что случилось? – спросила Липа, вбегая в комнату подруги. – О боже! Кровь! Где Зяма?

Аля зарыдала, полицейские стали ходить по дому. Чем они занимались, работал ли на месте эксперт, Алевтина не знала, все ее мысли были о дочери, она уехала с ней в больницу. Олимпиада осталась в доме.

Когда служивые убрались восвояси, Липа вызвала такси, сесть за руль она не смогла, и тоже помчалась в клинику. Поговорить с врачом как следует женщинам не удалось, обе не понимали, что он им объясняет. И лишь тогда Аля вспомнила про Сергея.

Маркин велел обеим сидеть в холле, разговаривая с ними, он машинально отметил, что Алевтина стоит в домашних туфлях, забыла надеть уличную обувь.

На Але были голубые тапочки, испачканные кровью, одежда тоже была испачкана кровью, наверно, она прижимала к себе дочь. Темно-красные пятна и мелкие брызги покрывали юбку и блузку Липы. Когда Сергей устраивал подруг в холле, Аля уронила кошелек. Он упал у ног Липы, и Сергей увидел, что и на ее светло-бежевых с жемчужинками на носках тапках тоже есть бордовые следы. Пара камушков потерялась.