Почему я так решила? Зяма очень хотела вернуть браслет, она решила похоронить мать с ним. Когда я нашла украшение в санузле, Зяма впала в истерику, стала плакать: «Вы его потеряете, когда мне повезете». Чтобы она успокоилась, я ей пообещала надеть браслет на руку и не обманула. По дороге мне стало дурно, начала кружиться голова. Зяма налила мне чаю, я выпила его и вскоре потеряла сознание. Профессор, с которым я беседовала, оказался во сто крат умнее врача, решившего, что я тайком принимаю самран. Он мне сказал: «Да, препаратом могли смочить браслет.

А вы отреагировали быстро из-за своего малого веса или на вас вообще так это лекарство действует. Единственная странность, что, по словам девочки, у вас сразу произошел судорожный приступ. Возможно, это ваша индивидуальная реакция». Думаю, мне самран достался по ошибке, он предназначался Але. Лишить жизни беднягу хотела ближайшая и единственная ее подруга Олимпиада.

– Да? – удивился Семен. – Они что, мужика не поделили?

Я отрезала кусок пиццы.

– Не знаю. Алевтина вдова. Липа тоже. Первая богатая, вторая бедная, она служила у обеспеченной Али няней, домработницей, помощницей на все руки.

Жили они в одном доме, поделили его на два таун-хауса. Зиновьева оплачивала все коммунальные расходы, продукты, отсчитывала Липе за услуги деньги. По словам Зямы, мать и подруга как-то раз, еще до нападения Светланы Федоровны на девочку, поругались. Олимпиада попросила у Зиновьевой большую сумму, Аля не дала. Но, по словам все той же Зямы, все средства Алевтины после ее смерти оказались в распоряжении Олимпиады. А та, еще не похоронив Зиновьеву, стала вести себя по-хозяйски, не хочет оплачивать академию балета…

Я долго и обстоятельно рассказывала о нашей беседе с Зямой, потом подвела итог:

– Давайте представим, что некоторое время назад Липе зачем-то понадобились деньги.

Подруга их ей не дала, хотя могла. Олимпиада живет за счет Али, вероятно, последняя решила, что подруге-служанке хватит того, что она ей отсчитывает, не стоит ей еще давать. Липа ничего ей не сказала, отношения вроде остались прежними, но Маркина затаила обиду на Зиновьеву. И вдруг она случайно узнает про ее завещание. Если Алевтина внезапно умрет, Липа станет богатой. Ну как тут удержаться? Олимпиада медсестра, не один год проработала в психиатрической лечебнице. Небось там использовали самран. Утащить препарат можно. Но как его скормить Але?

– Запросто, – хмыкнул Сеня, – они живут в одном доме, Олимпиада занимается хозяйством. Да хоть в кефир его налить и подать с улыбкой: «Пей, дорогая». Подруга проглотит и еще спасибо скажет.

– А вот и нет. Я задала тот же вопрос и, как ты, про кефир вспомнила.