Когда Аля внезапно умерла и ее тело еще не остыло, Маркина находит в шкафу завещание подруги и заявляет, что она по воле покойной станет приемной матерью Зямы. Все состояние Али плавно перетекает в цепкие ручонки Олимпиады. Александр Михайлович, ты сделал распоряжение на случай своей кончины?

– Нет, – удивился полковник. – Зачем оно мне? Ничего в собственности у меня нет. Миллионов я не накопил. И возраст еще не старческий.

– Тебя могут убить преступники, – напомнила я.

– Ну, спасибо! – воскликнул толстяк. – Надеюсь еще пожить. Идея составить завещание меня как-то не впечатляет.

– Вот! – воскликнула я. – Русский человек не привык к завещаниям, он побаивается, как ты заметил, что вызовет бабку с косой. Алевтина же составляет его. Почему? Она следит за своим здоровьем. Когда у нее случились судороги, Аля отправилась к невропатологу, но тот ей объяснил: ерунда, у вас остеохондроз, анализы в порядке. Замечу, никто не делал пробы на наличие в организме Зиновьевой самрана. Извини, я отвлеклась. Доктор успокоил Алевтину, а она побежала к нотариусу. Почему? Скажи ей врач, что ее ждет операция, тогда это понятно.

Я перевела дух, потом рассказала то, что узнала от Баклана-Маркина, поведала полковнику историю со Светланой Шереметовой и кочергой, которую нашли в ее машине, сообщила про разговор с Кариной Яковлевой. Выложила все, что знаю.

Дегтярев только кряхтел и потирал затылок. Когда я замолчала, Александр Михайлович сказал:

– Молодец.

От неожиданности я чуть со стула не свалилась.

– Кто?

Полковник не стал растекаться мысью[4] по древу.

– Ты!

Я ущипнула себя за запястье. Я сплю?

– Я молодец?

– Ты!

– Господи!

– Что не так?

– У тебя все в порядке?

– В каком смысле?

– В прямом! Ты здоров?

Дегтярев поднял бровь.

– Все отлично. И Собачкин с Кузей опытные специалисты."

"Я замерла с открытым ртом. Нет, толстяк точно заболел! Мало того что он сказал мне доброе слово, так еще и Сеню лаской одарил. Прямо страшно стало.

Полковник побарабанил пальцами по столу.

– Но я тоже заинтересовался происходящим, все-таки у Зиновьевой приступ случился в нашем доме. И я многое раскопал. Нам надо научиться объединять усилия.

Я икнула и прошептала:

– Что нам надо делать?

– Объединять усилия, – повторил Дегтярев.

Я замерла. Что происходит? Какой диагноз поставили моему лучшему другу?

Полковник взглянул на часы.

– Скоро сюда войдет Олимпиада, если, конечно, не опоздает. Я пригласил ее, сказал: «Я обязан поговорить с вами. Все в порядке, вы получите разрешение на погребение тела. Но закон есть закон. Без нашего разговора не обойтись».

– Впервые слышу о таком распоряжении, – удивилась я.

– А его и нет, – усмехнулся толстяк, – но очень уж я хотел покалякать с госпожой Маркиной.