Вроде уж очень смахивал на того перца, что вы отделали… Ну, ты въехал.

Жорж весь подобрался, в глазах замерцал холод.

– И что? – мрачно спросил он.

Тамара пожала плечами. Она слишком резко крутанула узкой ступней, и туфелька, не удержавшись на обтянутых нейлоном пальцах, слетела вниз.

– Просто стоял и пялился на меня. Ничего не купил и свалил.

С этими словами Тамара соскользнула с подоконника, надев упавшую туфельку.

– Когда я вышла наружу, его уже не было, – закончила она. – Будто испарился.

Юрий побледнел.

– Не нравится мне все это, – тихо произнес он.

Жорж скорчил презрительную гримасу.

– Скажи мне лучше, что тебя устраивает. У тебя все хреново. Это дерьмо, здесь срань сплошная, тут какое-то гребаное пятнышко… – передразнил он товарища. – Знаешь, в чем твоя проблема, Юрок? Ты просто ссышь все время, как школьница! Не умеешь ловить кайф! И сейчас… что опять не так? Тебе клоунов вызвать из цирка, что ли?

На щеках Юрия проступили багровые пятна.

– Жорж, зачем ты так? – промямлил он, понимая, что выглядит жалко.

– Затем, что своим нытьем ты всем угар портишь, вот так, – раздраженно бросил Жорж, вновь наполняя стакан. – Братва, предлагаю тост! За нас, за удачу! За красивых женщин и ловэ в карманах!

Все оживленно загудели, подтягиваясь к столу. И в тот момент, когда пластиковые стаканчики уже готовы были столкнуться в воздухе, неожиданно с улицы раздался долгий протяжный вой."

"Одна из близняшек испуганно вскрикнула, выронив свой «бокал», и он, орошая шипящим шампанским все еще теплые ломти мясной пиццы, упал на стол.

– Что за твою мать? – спросил Роман, махом опрокинув в себя неразбавленное виски.

Алекс, подумав, тоже выпил и, зажевав куском пиццы, промычал сквозь набитый рот:

– Это Джон. Может, луна выглянула.

– И чего? Твой пес что, оборотень? – фыркнула Тамара.

Жорж повторно наполнил стакан девушке, выронившей его.

Единственный, кто не выпил за произнесенный тост, был Юрий. Его и без того бледное лицо стало пепельно-серым, как у покойника. В мозгу, словно гнилая распухшая рыба со дна пруда, медленно и тяжело всплыли слова Тамары:

«…Просто стоял и пялился на меня… Ничего не купил… и свалил…»

«Это он, – подумал молодой человек, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком.

Он незаметно поставил свой стаканчик на стол и поднялся.

– Ребят, я это…

– Ты куда? – удивился Игорь.

– Сестра у меня дома осталась, – выдавил Юрий. Он вспомнил мокрые от слез глаза Лизы, и ему стало невыносимо стыдно.