– Если противень будет сухим, ты прилипнешь и начнешь обугливаться. А мне нужно лишь запаять твои вены и артерии, из которых будет хлестать, как из прорванной трубы. Не смогу же я наложить жгут или зашить тебя, хе-хе… Ты ведь сам мне рассказывал о кровотечениях, помнишь? Я не хочу, чтобы ты быстро умер.

– Гильотина не предусмотрена для тела, Арчи, – напомнил Сергей. Сознание все еще робко тешило себя надеждой, что его сын попросту блефует, хотя фразы Артура в буквальном смысле полосовали его мозг. – Этот нож способен отсечь лишь голову. Ты только перерубишь мне позвоночник, и я умру от кровопотери.

Артур почесал затылок, размышляя о словах отца.

– Если нож разрежет тебя наполовину, я закончу дело кувалдой, – задумчиво произнес он. – И не надо мне тут втирать про быструю смерть. Я видел ролик на одном шок-контенте, как одного растяпу в Индии переехал поезд. Ноги отдельно, верхняя часть отдельно. Вокруг собрался народ, галдят, на телефоны снимают. А тот валяется на окровавленных шпалах и что-то бубнит себе, руками шевелит. Ему даже удалось один раз приподняться и встать вертикально! Человек – существо живучее, ты сам рассказывал об этом.

– Хорошо. Попробуй, – предложил Малышев. – Наверное, это будет забавно. Але-оп!

Артур усмехнулся."

"– Вуаля, папочка, – промурлыкал он. – Ты отлично держишься, учитывая ситуацию. Наверное, я бы наложил в штаны, окажись на твоем месте. Но я все равно вижу, что тебе страшно. На твоем лице выступил пот. В твоих глазах ужас, твое веко дергается. И знаешь почему? Ты понимаешь, что для тебя все закончится. Ты больше не придешь сюда как хозяин. Твое сердце скоро остановится. И твоя верхняя половина будет висеть пульсирующим обрубком, а губы посинеют. Ты сдохнешь, словно помойная крыса. Но тебя не станут хоронить, как ветерана боевых действий, под салют из автоматов. Не будет играть похоронный марш, и тебе не придется лежать в красивом гробу, в своей служебной форме, весь в орденах и наградах… Тебя не будут бальзамировать в морге, на тебе останется этот клоунский грим. А вместо гроба тебе суждено болтаться тут, как кусок тухлятины. И никто не прочтет по тебе молитву.

Сергей закрыл глаза. Внезапно навалилась чудовищная усталость, стремительно увлекая его в бездонное ущелье. Руки затекли настолько, что он практически не ощущал их. Пот, смешиваясь с толстым слоем грима, грязными ручейками стекал по лицу.

Хотелось одного – чтобы все поскорее закончилось.

– Пап, не спи, – позвал Арчи. – Я тут подумал, наверное, ты прав. Насчет гильотины. Но у меня возникла одна идея…

Когда Малышев разлепил веки, сына уже не было.

Он встрепенулся, когда услышал возню с правой стороны. Артур сидел на корточках, перед ним на полу лежала бензопила «Зубр», которую Сергей приобрел еще в начале года.