Забыли за десять лет? Честно говоря, не особо верится. О Марье Алексевне они вспоминали с теплотой и рассыпались в благодарностях за письма и подарки от неё. Но очень сожалели, что княгиня отказалась перебраться к ним поближе, и просили передать, что их предложение всё ещё в силе.

— А вы, Константин Платонович, не вдохновились Флоренцией? — спросила княгиня. — Здесь чудесный климат, гораздо лучше, чем в России.

— Подумайте, — поддержал её князь, — с вашими способностями вы могли бы неплохо здесь устроиться. В отличие от Петербурга, в Тоскане ценят людей за их достоинства, а не связи.

— Тем более вы молоды и могли бы найти достойную невесту среди здешнего высшего общества, — чуть тише сказала княгиня, бросив на Таню скептический взгляд. — Какая-нибудь графиня смогла бы составить вам отличную партию.

На языке вертелся язвительный ответ, но я не успел ничего сказать. В гостиную, где мы сидели, вошла молоденькая девушка. Черты её лица имели явное сходство с покойной императрицей, а вот глаза достались от Разумовского. Она выглядела старше своих лет — если я не ошибался, то ей сейчас должно быть лет одиннадцать, а с виду можно было дать все пятнадцать. При этом она была притягательно красива — стройная, с живыми умными глазами, темноволосая, больше напоминающая итальянку, чем русскую. Только надменное выражение лица портило всё впечатление.

— Разрешите вам представить княжну Елизавету, — князь Тараканов тепло улыбнулся девушке. — Лиза, это князь Алеутский, он привёз нам весточку из России, и его ученица Татьяна Ларина.

— Алеутский? — княжна еле заметно поморщилась. — Это ведь в Америке, на самом севере? Сочувствую, что вам пожаловали такую неприветливую вотчину.

Её взгляд оценивающе пробежал по Тане, затем по мне и выразил разочарование. Нас признали не слишком интересными личностями и не стали записывать в перспективные знакомства.

— Вы же отобедаете с нами, Константин Платонович? Даже не думайте отказываться, мы не примем такой ответ! — заявила княгиня и жестом пригласила в столовую.

Повар у Таракановых знал своё дело на отлично, и обед оказался выше всяких похвал, с тремя переменами блюд и огромным тортом в самом конце. А вот разговор, случившийся за столом, не слишком способствовал аппетиту.

Пока чета Таракановых обсуждала со мной последние европейские новости, Елизавета завязала беседу с Таней на французском. Поначалу весьма дружелюбно, а затем принялась в самых любезных выражениях говорить колкости. Намёки, полунамёки и двусмысленности, местами весьма оскорбительные, но отлично завуалированные.

Таня, не ожидавшая такого разворота, слегка опешила. Но быстро сориентировалась и принялась парировать нападки Елизаветы.