Во-вторых мой любимый коньяк стоит, как зарплата некоторых сотрудников, в-третих, когда градус переваливает за приличную отметку, лучше, чтобы рядом находились надёжные люди, с которыми не нужно следить за языком. А мой язык вчера нализался прилично.

Все потому, что появляться перед Соней в ещё на что-то способном состоянии я не мог. Я бы разорвал эту невинную строптивицу. И напугал бы так, что уже сложно было что-то исправить.

Поэтому, мы с Алексеем пробыли в ресторане всего час, а потом укатили к Саиду в клуб.

И черт… я даже не помню имени той девки, которая вчера залезла мне в штаны.

Помню, что только волосы у неё были почти как у Сони. И это мне вставило. После уже старался ее профессиональный, горячий рот.

Глеб доставил меня домой полумёртвым.

Из нашего с ним общения я помню только то, что отдал распоряжение отвезти Соню на работу утром. И дальше в моем сознании до трёх часов дня наблюдалась чёрная дыра.

Офис проснулся ближе к четырём. Чтобы никого не уволить за бесконечные обсуждения праздника, перекуры и чаепития, я весь день просидел в кабинете и влил в себя шесть чашек кофе. Похмелье — это зло.

Если бы я был большим иностранным политиком и решил завоевать власть в России, то просто запланировал бы это мероприятие на новогодние праздники.

Около семи вечера Соня написала, что останется ночевать у подруги. И я… малодушно этому обрадовался. Потому что хочу наконец-то выспаться, а то со дня появления этой девицы в моей жизни, сон покинул ее, как феномен.

Выкуриваю сигарету и ещё на пару часов пропадаю в документах. Мне не нравится, что налоговая не принимает отчеты. Пробирная заворачивает личные заказы уважаемых в этом городе людей, а Лёха уже втрой день злой, как собака, и никак не может закрыть вопрос с пожарным управлением.

Назревает вопрос. Роют против кого-то, а нас просто рикошетит. Или мы с Алексеем плотно встряли?

Решая сделать перерыв, снова тянусь к сигаретам и открываю окно.

На парковке умельцы развернули нелегальный елочный базар. Те минут пять, что я курю, торговля у них идёт очень бойко.

Я могу щелчком пальцев все это прикрыть, но… что-то меня останавливает.

Пытаюсь вспомнить, когда последний раз в своей жизни наряжал елку.

Наверное, с пацанами в армии.

Да точно. Усмехаюсь. Это была альтернатива чистке картошки для новогоднего пюре. А потом уже через два года у мамы в Париже на Рождество.

Она не отмечает Новый год, потому что не любит вспоминать ничего, связанного с Россией, кроме меня, конечно.

На этот Новый год мы с ребятами сняли большой банный комплекс в лесу. Еда, алкоголь, легкие женщины и охота на русака. Вот такой праздничный набор холостых мужиков.

Резкая вибрация телефона заставляет меня оглянуться.

Закрываю окно и подхожу к столу.