Горло перехватывает, и я, кажется, забываю, как дышать на полные легкие. Сонечка… Чудная, значит.

Сдерживаю себя, чтобы не грякнуть кулаком по столу или не выдать ещё какой неадекват. Ненавижу ложь! Прямо изжога у меня на неё!

Ладно, допустим, документы на квартиру я видел сам и верю, что могла перепутать адрес. Но врать, что видит меня в первый раз? В жизни не поверю в это! Это я могу не помнить детей. Их тут сотни бегают. Звездец, тебе, маленькая врушка. Вот как только доберусь до тебя!

Все наши горячие с ней моменты несутся перед глазами. Спокойно, Северов! Соне есть восемнадцать.

— Сергей Валентинович, — сдерживая кашель, окликает меня директор. — Все в порядке?

— А, да! — Отмираю, наконец-то откидываясь на спинку стула. — Задумался.

— О чем вы хотели поговорить?

— Я бы хотел оказать материальную помощь вашему учебному заведению. В этот раз, правда, — понижаю голос. — В сумме больше, чем обычно.

— На сколько больше? — хватает ручку со стола Любовь Павловна и крутит.

— Почти в два раза. Сможем подобрать объект?

— Ох, — на мгновение она теряется. — А пропорция комиссии?

— Как обычно, — киваю.

— Тогда только спортивный зал… — растеряно.

— Мне не принципиально, — жму плечами. — Главное — чтобы не возникло проблем с чеками.

— Это очень щедрый подарок, — полыхает щеками директор. — Я, конечно, сделаю максимум со своей стороны.

— Вот и хорошо, — резюмирую. — Все будет оформлено завтра.

— Спасибо большое за доверие, Сергей Валентинович. — Сердечничает женщина. — Вы, можно сказать, нас от стен до детей одеваете и обуваете.

Как же двусмысленно звучит, хмыкаю про себя. А ещё через секунду меня прошивает новой волной бешенства.

Потому что выходит, что эту Чудную девочку я раздел и одел дважды.

— И вам спасибо, — склоняю голову.

— Ну что, — Любовь Павловна поднимается со своего кресла. — Тогда пойдёмте дарить подарки? Представление почти закончилось.

— Пойдёмте, — соглашаюсь.

Интересно, сколько я вручил тебе новогодних подарков, Соня…

От неожиданно вскрывшихся фактов кружится голова, а на душе оседает неприятный раздрай. Мое тело вопит, что Соня не ребёнок, а разум… ну он, короче, просто в шоке.

Досиживаю детский праздник на волевом уважении к директору интерната и сбегаю в машину первым.

Мои Дед Мороз и Снегурочка, доигрывая до конца роли, садятся в салон после целой фотосессии и ещё, открыв окна, какое-то время машут детям.

— Окна закройте, — рычу, срываясь. — Представление завершено. Поехали.

— Ну вот что вы за бездушный человек, — неожиданно Татьяна начинает рыдать в голос. — Своих детей нет и на чужих плевать…

— Не рвите душу, Танечка, — успокаивает мою секретаршу Пётр Тимофеевич, подавая платок.

«Ну звездец!» — обтекаю, подкатывая глаза.