Договорной брак с проходимцем - это не выход.

Я покачала головой:

— Вы не понимаете…

— Понимаю, — светловолосый ведун погладил меня по голове, — и знаю, даже больше, чем ты думаешь. Я обещаю, что в долговой яме ты не окажешься и к концу этого месяца будешь счастливой новобрачной. Но забудь все свои бредовые планы по охмурению бродяг. Доверься судьбе.

Я кривенько улыбнулась. Сколько раз я уже это слышала, вот только всё это пустые слова. В реальности же в моем случае и бродяга спившийся сойдёт. Главное, чтобы рука с перепоя над алтарем не дрожала, сумел бы вспомнить своё имя и выдавить из себя «да». На этом все мои требования к потенциальному жениху заканчивались.

Выдохнув и поняв, что со своими психами перегнула палку, я, молча, отклеилась от мужа подруги и вернулась за стол. Придвинула отброшенную тарелку и принялась, как послушная девочка, доедать вкуснейшее жаркое из кролика. Сосредоточившись на своей еде, я не сразу заметила, что Этьер сел напротив меня и гипнотизирует своими глазами. От его такого пронзительного пристального взгляда стало не по себе.

— Хватит так делать, — пробубнила я, прожевав кусочек картошки.

— Как? — мужчина поддался вперёд и вытянул перед собой руки.

— Так, словно вы мой папаша. Он всю жизнь только тем и занимался, что лекции по нравственности читал. И смотрел вот так вот, как сыч исподлобья, — проворчала я.

Этьер ухмыльнулся и схватил с моей тарелки большой кусок аппетитного мяса. Помахав им у меня перед носом, он отправил его в рот.

— Эй, — моему возмущению не было предела, — нельзя объедать сирот.

Прожевав, он демонстративно вынул небольшую косточку и культурно положил ее на салфетку. Ухмыльнувшись, схватил с края тарелки ещё один кусочек и нагло его съел.

—Эй, хватит залезать грязными руками в моё жаркое. Это неприлично, — моё возмущение достигло пика.

— Не делай так, — проворчал маг и нагло своровал картошину."

"— Как? Ты… вы ведёте себя как свинтус!

— Не делай так, — повторил он и попробовал снова забраться в мою тарелку, но я была настороже и успела ткнуть в его руку вилкой.

— Как не делать? — прорычала я.

— Ты напоминаешь мне сейчас мою покойную матушку. Ворчишь и указываешь мне как себя вести за столом, — выдал Этьер и приподнял бровь, ожидая моего ответа.

— Я тебя не понимаю, — уже раздраженно пробурчала я. — И хватит нырять в мою тарелку, — я снова тыкнула несносного великовозрастного расхитителя чужих обедов вилкой. — Это, в конце-то концов, неприлично, — выпалила я, сама от себя таких слов не ожидая.

— Я же попросил, — обиженно пробурчал он, — не делай так. Моя маменька запрещала мне таскать еду и била за это по рукам. Вот как ты сейчас.