Внедорожник едва не сбивает Машу, та успевает отскочить в сторону.

А вот я не успеваю. Задняя дверь машины распахивается, сильные руки больно хватают меня за плечи и втаскивают внутрь.

— Пора домой, Нина.

Всё происходит слишком быстро. Дверь захлопывается, отрезая меня и Влада на заднем сидении от шума снаружи, автомобиль резко разворачивается и даёт по газам, и я лишь мельком успеваю увидеть в тонированное окно ошалевшее лицо Максима.

Кач* — движения корпусом вперёд-назад в то время, пока активное выполнение отводится ногам (Хаус дэнс).

Дрифт** — состояние, когда в фильме «Тихоокеанский рубеж» пилотов большого робота-оборонителя (егеря) вводили в состояние синхронности мозговых реакций.

Глава 37

— Влад, останови машину!

Бью его в грудь обеими руками, вырываясь из хвата. Сердце колотится где-то в районе горла. Злость и страх сплетаются, придавая мне сил.

— Нина, послушай! — он убирает руки с моих плеч, но пытается сжать ладони. — Да успокойся ты! Я хочу просто поговорить. Пожалуйста!

— Поговорить? Совсем ошалел? — машина резко выезжает с полей на трассу и поворачивает, отчего я заваливаюсь назад и больно ударяюсь головой о панель возле окна.

— Ты не ушиблась? — Акуленко пытается ощупать мой затылок, а меня от отвращения пробирает дрожь.

— Руки убери, придурок. И скажи сейчас же остановить машину!

За рулём тот парень, который назвался Стасом, и сейчас он выжимает газ в пол. Мы несёмся по трассе с невероятной скоростью.

— Ты меня похитил, Влад, думаешь это смешно? Какой к чёрту поговорить! За пять лет ты не вознамерился этого сделать, а теперь решил так феерично обсудить прошлое? — я срываюсь на крик и в какой-то сумасшедшей ярости снова бью его ладонями в грудь.

Бросив взгляд в переднее окно, в зеркале заднего вида вижу, как в отдаленнии на тёмной трассе появились ещё огни. Это Максим, я уверена. Но Господи, такая бешеная скорость! Только огонь злости внутри не даёт мне сейчас заледенеть от страха. Но страшно не только за себя, и представить трудно, в каком бешенстве сейчас Ларинцев. Я видела его лицо в тот момент, когда Акуленко затащил меня в машину.

— Думаешь я не пытался? Все эти пять лет после трёхмесячного лечения я искал способ с тобой поговорить, Нина. Но твоя мать сделала всё, чтобы этого не произошло. Я даже в Югорск прилетал дважды.

— Неправда!

— Правда.

— А если и так, то она верно поступила, Влад.

— Сегодня я решил, что ничего не помешает мне, когда Ирина в местном чате написала, что ты дома. А тут этот сторожевой пёс нарисовался.

Огни сзади приблизились, и мне снова стало страшно.

— Влад, мы разобьёмся. Или он. Останови эту чёртову тачку! Мне плевать на твои извинения. Я не хочу помнить ни тебя, ни всё, что с тобой связано. Выпусти меня нахрен.