На что надеялся Намас? О, дядя надеялся, что однажды огонь вернется к майаре, а он станет властителем мира.

— Значит, говоришь, Ориан исчезала на год чуть больше двадцати лет назад? — переспросил Салмелдир и с какой-то странной нежностью посмотрел на спящую Валери. Внутри шевельнулось неприятное чувство, только я знал, насколько сейчас близок к убийству друга и чего мне стоит подавить в себе жажду расправы.

Глубоко вздохнул, выдохнул и, стараясь говорить ровно, ответил:

— Да, и я предполагаю, что именно она — загадочная мать Валери Снарк.

— Это логично, но кто тогда отец девушки? Человек исключается.

Если очень хочешь что-то спрятать, прячь это на виду. Например, неограненный алмаз может легко затеряться в шлаковой пустой породе. Не допускаешь, что Вал твоя родственница?

— Нет, — тут же отмел предположение эльфа. — Кровь Сеттаров я бы почувствовал, но ее отец определенно демон, а дядя не догадывается о том, что у Ориан есть дочь."

"— С чего ты так решил? — скептически хмыкнул эльф.

— С того, что, если бы Намас знал о новой, полной огня майаре, девчонка давно бы была во дворце.

— Положим, огонь в ней до сегодняшнего дня едва тлел.

И потом, нет никакой гарантии, что правитель не принял решение держать дочь на расстоянии от матери, — возразил Друлаван.

Все это так, только Намаса Эммерс знал хорошо. Не любил родственник рисковать, всегда продумывал каждый свой ход тщательно и не гнушался никакими методами, чтобы достичь собственных целей. Знай он о Валери, девчонку давно бы изолировали от всего мира.

— Гарантия есть. Дядя отлично знает, что о майаре мечтают все от саламандр и фениксов до огненных драконов, а значит, давно бы присвоил ее.

— В этом есть резон.

Убедил. Остается два момента, которые до сих пор мне не ясны. Первый — почему Ориан, сбежав от повелителя и родив дочь, все же вернулась обратно?

Ну, тут как раз никакой загадки, зная психологию демонов, их привычки и методы, даже не сомневался, что дядя чем-то шантажировал Ориан. И, кажется, я произнес это вслух.

— Шантаж? — задумался Салмелдир. — Что может быть для женщины дороже жизни? Что может заставить ее спрятать ребенка и вернуться туда, где наверняка ничего приятного ее не ожидает?

Странно, но вопросы эльфа натолкнули на мысль.

Причем, чем больше я прокручивал в голове один из вариантов ответа, тем правильнее и достовернее он мне казался.

— Любовь. Ради любви совершаются самые отчаянные поступки, самые героические подвиги, но еще больше — глупостей. Думаю, Намас удерживает того, кто для Ориан очень дорог.

— Отец Валери.

— Да, — не стал спорить я, потому что именно такой расклад объяснял если не все, то очень многое.

— Допустим, — кивнул Друлаван. — Но остается еще один непонятный момент. Ты говорил, что дар Ориан едва теплился.