Друлаван вышел вперед, держа в руках кинжал с тонким лезвием, и произнес:

— Протяни правую руку, Аланта.

Женщина сделала так, как сказал эльф. И Салмелдир уколол ее острием. Тут же на коже вспыхнула замысловатая вязь, вид которой удивил всех собравшихся.

— Как такое может быть? — выдохнул ошарашенный лорд дарк Феликайт.

— Позвольте мне объяснить! — и один из «черных» плащей откинул капюшон.

Мужчина был сед, все его лицо от лба до подбородка пересекал уродливый кривой шрам, делая его практически неузнаваемым. И все же на меня смотрели знакомые глаза, льдистые, голубые как небо и какие-то слишком родные.

Сомнений не было — это был он, Атаназ дарк Риш-Танин, возлюбленный и защитник моей бабки.

— Вы… — выдохнула я. — Это же вы…

— Это я, девочка, — как сквозь вату услышала теплый раскатистый голос."

"Мир завертелся, и я погрузилась в непроглядную тьму, начисто лишившись сознания.

Оно возвращалось медленно и вяло. Я чувствовала демона, совсем близко. Его руки я бы не смогла перепутать, от их прикосновения кожу начинало покалывать, словно маленькими иголочками, и тепло распространялось по всему телу.

— Лери, очнись! Очнись, маленькая! — тихо звал он.

— Пропустите меня к внучке! — вторил ему более грубый, но почему-то не менее родной, чем у Сеттара, голос.

— Внучке? — Да, а эльфа легко можно узнать по яду, сочащемуся из каждого произнесенного слова.

— Внучке, Друлаван. Я пока не выжил из ума и способен распознать родную кровь!

Кто-то присвистнул. Пришлось открывать глаза. А то, как бы они там не передрались, пока я тут в отключке валяюсь.

На меня уставились три пары глаз: голубые, серебристо-серые и огненные. Ну, дела! Ожидала ли Валери Снарк, что все сообщество высших станет так беспокоиться за ее персону? Конечно, нет.

И ведь не беспокоилось бы, не опрокинь я стаканчик с шоколадом на одного когда-то гадского лорда.

— Как ты себя чувствуешь? — хором спросили три голоса.

А я… А мне смешно стало, едва сдержала улыбку, которая так и норовила растянуть губы. Но когда вспомнила об Аланте и умирающем Брисе, веселиться расхотелось.

— Значит, вы живы, — глядя на Атаназа, произнесла я. Не спрашивала, разумеется. Утверждала.

— Жив, девочка, — ответил самый красивый в мире, не смотря на шрам, дракон.

— А она умерла.

— Знаю, и буду скорбеть о ней до конца своих дней.

— И расскажите, как вам удалось выжить?

— Тут и рассказывать особо нечего, — пожал мощными плечами мой… — э-э-э… дед.

— Она чувствовала вашу смерть и не захотела без вас жить дальше.

Голубые глаза подозрительно заблестели.

— Если бы можно было обратить время вспять… — тихо произнес он. — Но это не подвластно никому из смертных. Я тогда тоже умер, почти. Сработала древняя особенность ледяных драконов.