Что тут началось! Леонса вернули, посыльного с письмом его родителям отозвали, ректор в панике запретил всем говорить о случившемся под страхом отчисления и увольнений, а кураторы засели в мастерской эльфа. Поскольку далеко от Эммерса отойти не могла, приходилось сидеть рядом и слушать то, в чем я ничего не понимала. День не понимала, два…

Хран исправно снабжал меня книгами из академической библиотеки. Их я подбирала сама, пытаясь разобраться в странных, неслыханных доселе, терминах. И уже через неделю неожиданно стала улавливать суть разговоров, которые вели кураторы.

А еще через пару дней, мы с ними спорили почти на равных. Хотя, конечно, у кураторов было гораздо больше времени на изучение магии, а соответственно больше и опыта.

Брис тем временем все бледнел. Он осунулся, практически перестал есть и не вставал с кровати. На входящих в его комнату не реагировал, ни с кем не разговаривал. Леонс превратился в свою собственную тень. Целители ломали голову над тем, чем ему помочь, но средство все не находилось. Я понимала, что это конец, и очень сочувствовала глупому мальчишке, который просто оказался не в то время, не в том месте.

— Усиление дара, проявление новых магических способностей, ледяная магия, возможно ментальная. Хотя, тут я не исключаю использования амулета. Могу привести даже список артефактов, способных на такое влияние. Теперь вот ритуал, о котором многие века никто не слышал. Откуда, Друл? — демон ходил из угла в угол.

Он посмотрел на друга и уселся в кресло, которое стояло рядом со мной. Я, как всегда, примостилась на крошечном диванчике и старалась не пропустить ни слова. Вот только услышанное больше раздражало, чем радовало.

— Понятия не имею, — спокойно ответил Салмелдир.

— Но ведь он погибнет! — вмешалась я. Одно слово — древние. Там человек умирает, а они о своей подружке размышляют. Возмутительно!

— Тяжело в лечении — легко в гробу, — флегматично заметил эльф, чем взбесил меня окончательно.

О чем с ними говорить? Для них человеческая жизнь ничего не стоит… Пусть одни тут сидят магистры! И я вскочила, потому что не могла больше слушать, как спокойным тоном человеку подписывают смертный приговор, мотивируя тем, что все равно сделать ничего нельзя.

А я верила! Я знала, пока Брис жив — можно.

Надо пытаться, надо искать, надо землю рыть, а не размышлять о причинах.

— Валери! Ты куда? — закричал Друлаван, когда я практически добежала до двери.

— Лери! Там опасно! — вторил ему Эммерс.

Лучше бы помалкивали!

— Опасно было, пока ваша подружка на меня охотилась. Заметьте, с тех пор, как она отдыхает в подземелье, на меня никто не покушался! — все же решила высказаться. Понимаю, что поступила по-детски, но внутри клокотали возмущение и недовольство. Промолчать просто не смогла.