Эти «оборотни» окружили поместье и ждут темноты, чтобы пойти на штурм. А в доме женщины и дети. Вот я и вышел.

— Ну, это очень-очень славно! — хищно раздул ноздри подполковник. — Ух, как хорошо!

— Чего же хорошего? — растерялся Лыков.

— Хорошо, что мы с Федором приехали. Да к самому началу! Ух, какой я злой. Ух, какой страшный. На куски разорву! Только уговор: пленных не берем! Лешку Лыкова пришли они убивать… Да я с них шкуру спущу и ремней наделаю!

Тут парадная дверь открылась, и наружу осторожно высунулась голова Окунькова."

"— Степан, это друзья! — радостно крикнул коллежский асессор.

Немедленно с крыльца посыпались женщины и дети. Варвара Александровна, как восторженная институтка, бросилась целоваться с Таубе. Брюшкин с Чунеевым не отстали от нее: с веселыми криками они вцепились в хорошо знакомого им гостя и тащили его в разные стороны.

Между тем уже начало смеркаться. Без долгих разговоров Алексей снова загнал мирное население в мезонин. Окуньков запер все ставни и двери. Буффаленок с револьвером земского статистика присоединился к Степану, Таубе с Лыковым разделились.

— Ты, Вить, спрячься в кусту перед парадным входом.

— Э, нет, ставь меня под главный удар!

— Это будет очень серьезная демонстрация. Основные силы постараются прорваться в дом именно здесь. Тебе не будет скучно!

— А ты?

— А я лягу в засаду с той стороны. Среди «оборотней» есть особенный человек. Бывший пластун, армейский разведчик. Очень опасный! Фамилия его Щукин. Уверен, что он заявится в одиночку, с тыла, пока другие будут атаковать спереди.

— Я разгоню ребят и приду к тебе на подмогу. Хороший разведчик — не то что предводитель дворянства.

— Жаль, Фороскова нет. Он где-то в городе, втроем было бы веселее.

— Давай пошлем за ним Буффаленка. Мальчишку оцепление пропустит.

— Туда — да, а обратно, да еще со взрослым мужчиною — уже нет. Да и не успеют они. Скоро начнется. Будем вдвоем воевать. Диспозиция понятна?

— Так точно, вашбродь!

— Ну, счастливо оставаться. Как стемнеет, выползай в куст, что возле крыльца, и не дыши. Зря на пули не лезь! Постреляй для острастки, и хватит. Они сдрейфят и станут ждать Щукина. А там посмотрим…

— Не учи ученого.

Друзья пожали друг другу руки и разошлись по позициям. «Веблей» Лыкова остался в городской усадьбе, поэтому он вооружился «ремингтоном». Спустившись в голбец, сыщик в темноте на ощупь пробрался к вентиляционному окошку. С трудом протиснулся в него, вылез наружу, прополз сажени три по саду и залег под кустом смородины. Отсюда он мог наблюдать все пространство между лесом и домом. Вокруг стремительно темнело. Алексей снял револьвер с полувзвода, положил на сгиб локтя и замер, весь превратившись в слух.