А затем вдруг серьёзно и с наездом:

— Ты мою мамашу не слушай, дуру старую. И слухам не верь. Я вдова порядочная. Мне тут ртов и так хватает, рожать больше не хочу. Тем более от всяких залётных, которые прискачут и тут же ускачут, ищи ветра в поле. Лез один на днях, так я ему причиндалы все отбила. А мужики в озере искупали. Так что не разевай роток, барин.

— Да ну что ты, меня красивые женщины не интересуют, — выдаю сарказм.

— Да вижу, вижу, как на меня смотришь, — посмеивается. — Горыню спровадь, так и быть, приласкаю.

— Чего?

— Ай, да пошутила я, — отмахивается и уходит преспокойно в дом, оставляя меня наедине с этим гориллой.

Думаю, что делать. Убить его и так успею, выведу в лес на дуэль, кину шарики Белки под ноги, нейтрализуя всякую защиту, и в земле потом закопаю труп. Но это ж воин наш русский. После гибели практически на глазах стольких витязей от великана, больно даже от мысли, что этому навредить могу.

Тут же каждый витязь на вес золота. А вдруг половцы полезут? А поляки вот зуб точат!

Поэтому решаю выкрутиться без грубой силы. Подхожу и расталкиваю богатыря. Глаза цвета морской волны на меня уставились с непониманием.

— А тебе чего? — Возмутился мужчина с рыком в голосе. Лет тридцать ему, не больше.

— Ярослав Суслов меня зовут, барон из Малорыжково, — представляюсь. — Может, слышал?

Руку подаю. Смотрит секунды три, пожимает неуверенно. Но с силой такой, будто диски стальные меня зажимают. Делаю вид, что мне совсем не больно."

"— Не слышал о тебе, барин, не серчай. Горыня я, герой орловский, канувший в лету, — представляется в ответ угрюмо. — С чем пожаловал, барин? Аль за долгами пришёл? Неужто нашли собаки серые.

Явно ещё на старых дрожжах пьяненький. Сам накрутил себя, сам разозлился тут же. Собрался уже вставать.

— Нет, какие долги? Успокойся, — пытаюсь до него достучаться.

— А, не из этих, — хмыкает и присасывается к бурдюку.

Выпив, вытирает рыжие усы, откидывает уже пустую тару.

— Выпьешь со мной? — Спрашивает, кивая на полные вина ёмкости, уложенные на стеллажах.

— А выпью, что ж с героем не выпить, — подхватываю с наигранной радостью. Потому что воняет от него, как от бомжа.

— О! Это другое дело, — сразу меняется настроение у богатыря.

Разговорить его удаётся быстро, главное знать, на что давить. А на что не стоит. Вспыльчивый оказался. Горячий.

Но душу всё же излил.

— Ох Ярослав, жизнь мне уже не мила, — ноет здоровяк. — Посватался я с Малушой, красой орловской неписаной. Люблю её больше жизни, и не мил мне свет без неё. Всё к свадьбе шло, но страсть одна меня сгубила. Всё приданное невесты проиграл я в «Зернь». Батька Малуши как узнал, выгнал меня с позором. А вышло, что и долги остались, и род любимой обнищал.