— Сердце?

— Камень с Незыблемой руной, которая оживляет этих, Елькин спрятал где–то неподалёку.

— А давно этот барон Елькин жил? — Спрашиваю, просматривая периметр, насколько это возможно.

— Лет двести назад.

— И руна до сих пор сохранилась? В снег, в дождь, в ветер. Это же чертёж, насколько я понимаю.

— Не совсем так. Руны не чертятся, они выдалбливаются в камне, только так можно добиться их незыблемости.

— Ясно, — отвечаю, нихрена особо не поняв. — Так, я кое–что проверю прежде, чем соваться.

Достал из сумки сканер, не смущаясь подружки. И активировал, направив сразу на статую. Так, пусто, никаких механизмов. Да и вокруг ничего. Только вдалеке, за стенами какие–то контуры сундуков или ящиков намекают на сокровища. Ну хоть не зря время потратим в любом случае.

— Хорошо, какие идеи? — Быстро сдаюсь.

— Ты управлял воробьём, найти мелкого зверя, чтобы управлять им. Он не будет шуметь, как мы, и легко проскочит. Найдёт руну, обезвредим големов.

— Легко сказать, — хмыкаю, выискивая зверьков. — Раньше не могла сказать?

Впереди тишина, никого не высмотреть, а вот позади шуршат. Отступаю на цыпочках, веточки сухие под сапогами хрустят.

— Эй? Ты куда?

— Искать зверька, а ты что думала?

— Призовёшь, — пожимает плечами. — Как все нормальные тёмные.

— Сказочница, блин, — хмыкаю. — Помоги найти."

"Пошли искать. Первым попался ёжик, но его оставили, как крайний вариант. Вторым небольшой барсук вылез, пришлось сразу его прикончить шрапнелью, чтобы не убежал. Наконец, нашли крохотную мышку в листве. Бахнув в неё спорой, я быстро захватил тельце и весело поскакал мимо первого голема.

— Что ты делаешь? — Прошипела в ухо Белка.

Хрясь! Ощущение такое, будто мой собственный через раскололся.

Через несколько секунд контакт прервался. И я с ужасом увидел, как внезапно ожившая «матрёшка» уже в расправленном виде, что человек, медленно, но угрожающе убирает ногу из–под сплющенной мышки.

С лёгким треском голем уже метра под два в высоту осмотрелся неподвижным жутковатым лицом по периметру, заставив нас спрятать головы за ствол, а затем, судя по елозящему шуму, он принял прежнюю форму, сложившись в «матрёшку».

— Барсука давай, — хмыкнула Белка. — И не приближайся к нему. Сердце где–то между двумя.

Потащился барсуком. Подружка злится, мол, слишком шумлю. Примерно посередине прошёл, стал рыскать по берегу речки. Третий голем вылез из почвы и каменной рукой его прихлопнул.

— Да ёпрст, — прошипел я, встряхивая головой.

— Ежа давай, — буркнула Белка и сделала вид, будто её уже всё достало.

Ёжик прожил дольше, мы даже раскопали парочку камней. Но завозились, сразу двое големов пришли в движение и спрессовали зверька в две ноги. Потопали по очереди, пока уже мокрого места не осталось.