Добравшись до нужной стены по обходной тропе, я воспользовался дыркоделом и вышел на улицу прямо у конюшни. Где разбудил стражника пинком по сапогу, взял свою лошадь и умчал в особняк. Думал, что мне ещё придётся что–то объяснять на КПП, но ворота были нараспашку. Под покровом ночи в Академию завозили что–то на телегах, и были очень удивлены, увидев проскакивающего мимо адепта.

Кажется, я даже разглядел нескольких приказных мастеров, которые спешно накинули капюшоны на головы, услышав всадника.

Похоже, Морозова что–то мутит. Но мне это совершенно не интересно.

Ночью я спал плохо, а утром занялся делами. Прошвырнулся на стройку школы и садика, где провёл весь день. Там уже возвели первые этажи, обнесли забором учебные площадки. К закату я двинулся в Елькино по дороге, которую мы расширили вдвое. Если само Малорыжково теперь походит на одну сплошную стройку с людьми, суетящимися, что муравьи, то дорога — на один целостный поезд из телег, которые в две полосы тянутся непрерывно туда и обратно. Одни полные дров, другие пустые.

До Елькино скачу быстро, потому что всё предприятие живенько уступает мне дорогу, хотя не горел желанием задерживать процессы.

Местные уже знают, что их барин стал графом, я на совещании старост об этом объявил, дальше молва разлетелась по геометрической прогрессии по всем деревням. Крестьяне только и рады, что теперь «под графом ходят».

В Елькино теперь всё иначе. К шести старым ещё шесть новых изб прибавилось, три барака для рабочих возвели и сараев складских очень много построили. И всё это работает на крупную лесопилку. Здесь мы и рубим деревья, и заготавливаем, не отходя от кассы.

Даже когда солнце уже село, под огнями факелов и масленых ламп люди работают. Сейчас здесь у меня человек под триста, это не считая семей, изъявивших желание жить рядом со своими кормильцами.

А ещё здесь между деревней и лесной зоной обосновался военный лагерь, обнесённый отдельным забором да укреплённый четырьмя вышками. Гарнизон в тридцать дружинников, вооружённых до зубов. Предусмотрены внутри не только бараки, но и укрытия для всех рабочих в случае тревоги. Богдан здесь за главного, Гайянэ заместитель.

"

"Топоры всё ещё активно стучат по округе, гомон работяг по лесу разносятся, деревья с треском валятся, кронами шелестя. На лесопилке работа кипит, пилят, стругают, загружают телеги. Когда оплата идёт за объём, никто не халтурит.

Часовые, вооружённое щитами, копьями, кинжалами, луками и оберегами встречают меня на въезде в деревню с поклоном. А там уже и Богдан спешит поприветствовать, выдвинувшись из лагеря.

— Барин прибыл! Ярослав здесь! — Слышу, как разлетается клич по деревне и лагерю.