И пока Москва расшевелится, здесь всё сожгут.

— А Академию?

— Возьмут в блокаду, на большее не осмелятся, иначе устав «Бирса» даст нам право атаковать.

— Ясно.

— Так что будешь делать, граф? — Подначивает.

— Ну уж явно не побегу в Калужское княжество, Галь, — отвечаю, вздыхая и дальше заявляю уверенно: — голова польского короля будет на колу их армию встречать.

— Так даже? — Посмеивается.

— Именно так. Чтоб было меньше людских потерь, что наши, что поляки — одно, люди. Я даже палец о палец не ударю. Есть у меня лазутчица, у которой руки давно уже чешутся.

— Это с ней ты всю колонну Давыдова остановил?

— Ага.

— Хорошие у тебя люди.

Все у меня хорошие, один я плохой.

— Нет, просто кремлёвские оказались трусливыми и никчёмными, даже стыдно за таких, — высказался, не сумев удержаться.

Галина на это промолчала.

Добрались до Рощи. Под кронами темень кромешная, поэтому решили лошадей оставить, привязав к одинокой берёзке.

— Поможешь? — Кивает на мешки Морозова.

— Ну а как иначе, маменька? — Снимаю с седла и взваливаю на плечо. Веса не так много, но елозит там внутри всякий мелкий мусор. Я даже не спрашиваю, нахрена ей всё это барахло.

Морозова замешкалась у кромки, я двинулся первым уверенным шагом. Занырнули под кроны. Похоже, и у Морозовой кольцо «Светлячок», вроде не спотыкается. По утрамбованной голой земле идёт с опаской, озирается по сторонам. Крупные деревья порывается далеко обходить, вижу даже, что щетинится при виде шматов паутины. А я иду расслабленный, как у себя дома. Паучков нет поблизости. Хотя есть некое ощущение, что за нами наблюдают."

"Добираемся до воронки, где в груде костей лежит уже поломанное тело гиганта. И уже нет на нём мелких паучков, что насторожило сразу.

— О Велес, — ахает Морозова. — Ты не пошутил. Я ещё не видела его так близко. Как ты убил Арахнида такого уровня?

— Лучше не спрашивай, — усмехнулся. — Идём или ещё полюбуешься на останки?

— Медлить нельзя, веди.

Вход в заветный бункер выложен костями. С прошлого раза здесь вроде ничего не изменилось, поэтому иду уверенно. Но уже в первом зале притормаживаю, увидев затянутую паутиной поперечную канаву.

— Что? — Шепчет Морозова, явно почуяв моё беспокойство.

— Держись за мной.

Всё стало понятно, когда спустились в круглую комнату.

Труп Бронислава закатали в паутину и подвесили прямо по центру, вокруг белые паруса, закрывающие большую часть пространства.

Пауков не видно. Но они здесь. Похоже, со всего леса сбежались последние особи и жмутся сейчас с противоположной стороны у входа в подземный город.

У графини в руках заискрило позади меня.

— Я сам, — говорю, опуская мешки на землю, и бахаю шрапнелью плотно в сгустки паутины!

От неожиданности графиня ойкает.

Просвистев пики, прошили паруса, как марлю.