И сразу бросилось в глаза, что бывший спецпомощник заметно изменился: исчез куда-то дипломатический лоск, независимый и чуть надменный взгляд – мешковатый, стареющий и какой-то виновато-отчаявшийся человек...

– Простите, Глеб Николаевич, не должен был сюда приезжать... Но я вас долго не задержу. Помогите мне обрести уверенность... Чтобы жизнь получила хоть какой-нибудь смысл!

– Вряд ли чем-то помогу, – сдержанно проговорил Глеб, ощущая полное безразличие к этому человеку.

– Мне не дает покоя происшествие на Зеленой, – заговорил он с жаром. – И все последующие события! Иногда кажется, схожу с ума. Если бы вы не отдали бизнес Шутову, можно было бы считать все это бредом. Но вы отдали! Вы сорвали его с себя, как гнойную коросту! И швырнули в алчные руки! Вопреки всякой логике! И не кому-нибудь, а Шутову! И я наконец понял зачем.

– Где вы так образно говорить научились? – спросил Балащук. – Не у Алана ли?

– Я так чувствую, – убежденно и горячо проговорил чекист. – Чтобы извратить любую идею, надо довести ее до абсурда. Абсурд и начался! Сейчас такое творится: кризис, передел, захват и опять передел. Светопреставление! Вся капиталистическая система трещит по швам во всем мире! А что взамен? Никто и ничего не предлагает. Чего-то ждут, на что-то надеются. На что? Я ведь тоже понимаю, такая ситуация не может продолжаться вечно. Золото тускнеет. И очень хочется поверить!.. На самом деле скоро деньги будут валяться под ногами. И никто не захочет нагнуться, чтобы их поднять...

– От меня-то вы что хотите? – спросил Балащук, терпеливо его выслушав. – Я больше в этом не участвую.

– Но вы же не просто так самоустранились? – озираясь, зашептал Лешуков. – Вы что-то знаете!.. Вам что-то открылось! И Алан не зря бросил музыку и за вами увязался. Тоже почуял... Неужто и правда, мы стоим на пороге времен, когда золото станут попирать ногами? И тогда чудь выйдет из земных недр? Скажите мне только, да или нет?

– Я сам бы хотел это знать...

Бывший спецпомощник погрозил пальцем:

– Не обманывайте, я вижу! Вы уверены, что такое случится. С какой стати вы очутились возле этой горы? Почему вдруг это месторождение расконсервировали и в спешном порядке восстанавливают штольню?

– Спросите у заказчика...

– Не хотите со мной разговаривать? – Лешуков обвял. – В общем-то я и не тешился надеждой... Но скажите одно: если чудь выйдет из недр, мир изменится?

– Нет, – обронил Глеб и пошел.

– А когда изменится?

– Когда научимся жить, как жили от сотворения мира.

– Вы тоже стали говорить, как Алан! – вслед крикнул Лешуков. – Только еще заумно! А кто знает теперь, как жили?!

Он какое-то время еще шел за ним, спорил уже сам с собой и махал рукой, но потом отстал и поплелся к шлагбауму.