Она встала, едва уловимым, но манящим движением встряхнув бедрами юбку, развернулась, как модель на подиуме, и уже от порога обронила:

– Прощайте...

Пожалуй, минуту Ремез с Лешуковым сидели молча, и оба глядели на дверь, за которой скрылась Эвелина Даниловна.

– А мы с ней еще намаемся, – обреченно вымолвил Ремез. – Штучка питерская, кажется, сама немного того...

– Поработайте столько лет с дураками, – подал голос Лешуков и откашлял хрипотцу. – Но меня больше интересует, что с ней сделал Балащук. Если не было полового контакта?.. Платоническая любовь? Или в самом деле гипноз?

– Похлопочите, чтоб она скорее вернулась в город на Неве, – велел законник. – Напрягите своего приятеля. Уволить есть за что – бегала нагишом, в паре с пациентом... Пусть писатель Чертов статью напишет! Денег ему дайте.

– Чертов креатура Балащука. Ну и отчасти Абатурова...

– Где этот полковник?!

– Вы верите в чудеса? – вдруг спросил чекист. – Прошедшая ночь не поколебала ваши убеждения?

– Ладно, сейчас не до чудес, – встряхнулся законник. – Тьфу!.. А она навязчивая, барышня эта. В глазах стоит... Запираем дверь и спать. Телефоны отключаем...

Лешуков достал мобильник, однако выключить его не успел – зазвонили. Не глядя, кто это, он с ненавистью поднес трубку к уху и, пожалуй, минуты три слушал торопливый, сбивчивый говорок соседки-осведомительницы. И, не проронив ни слова в ответ, бросил телефон на стол.

– Ну, что там, говорите, – настороженно поторопил Ремез. – Кто еще?..

– Софья Ивановна подоила корову, – завороженно проговорил чекист. – И вывела ее на лужок.

– Что сделала?..

– Подоила, вывела на лужок. А внучка ходит за ней с хворостиной и пасет.

– Как – пасет?

– Ну, обыкновенно. Присматривает, чтоб не пошла в чужой огород.

Ремез отвалился на спинку стула, потряс седыми, как-то сразу взмокшими волосами. Лешуков сделал паузу и добавил:

– А Балащук вышел в трусах и делает зарядку.

– Кто?

– Глеб Николаевич...

– Шутите, что ли?

– Вся семья в сборе. Идиллическая картина...

– И в самом деле, чертовщина. – Ремез потянулся к внутреннему телефону. – Где все-таки Абатуров?

В это время дверь отворилась и ввалился начальник службы безопасности:

– Здесь я, товарищ прокурор...

И это тоже отдавало мистикой...

Начальник службы безопасности оглядел присутствующих каким-то веселым и бесшабашным взглядом и опустился на стул, где только что сидела Эвелина Даниловна.

Ремез принюхался, присмотрелся.

– Вы что, пьяный?

– Да, я пьяный! – Он поднял горделивый, независимый взор. – Потому что на трезвую голову это осмыслить невозможно.

– Что – это?

– А все! Балащук действительно зарезал ушкуйника. И тот в один миг рассыпался в прах. Потому как жил на свете пятьсот лет...

– Вы что тут мелете? – уже слабо воспротивился законник.