Я ударяю рукой по раковине и шумно вдыхаю и выдыхаю, но ничто не успокаивает мое бешено бьющееся сердце. Какая-то часть меня знает, что я должен либо написать ему и сказать, чтобы он этого не делал, либо вообще игнорировать его, но я не делаю ни того, ни другого.

Блять!

Я выбегаю из дома и сажусь в машину. Наверное, мне не стоит садиться за руль, когда я немного пьян, но, похоже, мне наплевать, когда я выезжаю из дома и направляюсь по адресу, который прислал мне этот придурок.

Проходит целых семнадцать гребаных минут, прежде чем я оказываюсь в жилом комплексе рядом с кампусом Королевского университета.

Я ввожу код для входа, который он мне прислал, и поднимаюсь на лифте в пентхаус. Еще один код. Еще одна потраченная впустую гребаная минута, на которую у меня нет времени.

Лифт открывается посреди просторной квартиры с прозрачным потолком, на котором виднеется частично затянутое облаками небо и несколько звезд.

Освещение приглушенное и интимное, словно это обстановка для романтической ночи.

Мой гнев едва скрывается под поверхностью, разрывая и растягивая шатко стоящие стены, пока я шагаю в направлении, должно быть, спальни.

Сначала до меня доносится хихиканье, а затем гул очень знакомого голоса. Я останавливаюсь перед приоткрытой дверью, втягивая в горящие легкие несуществующий воздух.

Я должен уйти и оставить все это позади.

Забыть.

Отрицать.

Притвориться.

Контролировать…

— Вау, у тебя такой огромный член. И, о боже, эти пирсинги просто фантастические!

Слова, произнесенные не кем иным, как Кларой, заставили меня отказаться от любой формы решимости, за которую я хватался. Я позволяю себе свободно падать головой вперед, мой мозг преодолевает тошноту в горле и разливается вокруг меня.

Я открываю дверь и вижу Клару, стоящую на коленях между ног Николая, ее руки обхватывают его член.

Он сидит на кровати, опираясь на ладони, и на нем только трусы-боксеры, которые Клара стянула, чтобы освободить его член.

Теперь она держит его в руках, наблюдая, удивляясь и восхищаясь.

Как только я появляюсь в дверях, его взгляд устремляется на меня, глаза мгновенно темнеют, а губы приподнимаются в жестокой ухмылке.

— Зови меня малышом, Клара.

— Не могу дождаться, когда ты засунешь в меня этот огромный член, малыш.

Все происходит за долю секунды.

Красная дымка застилает мое зрение, пока я не вижу только этот гребаный цвет.

По дороге сюда я думал, что ярость вызвана тем, что Клара снова стала Кларой.

Я думал, это из-за того, что Николай прикасается к ней.

Но только в этот самый момент на меня обрушивается удручающая правда.

Меня никогда не волновала Клара. Ничуть. Вообще.

Меня выводит из себя не она. А ее прикосновения к Николаю.

Дело не в ней. Дело в нем.

Черт побери.