Пока он пьет, она тоже берет рюмку и выпивает ее одним махом.

Что…? Моя сестра сделала что…?

— Не удивляйся, Килл. Я тоже часто экспериментировала.

Я выдыхаю. Ладно, значит, это была ложь, чтобы позлить Киллиана. Она бы рассказала мне, если бы это было так. Мы близки.

Я так думаю.

По крайней мере, надеюсь, что это так.

— Больше никто? — Николай играет со своим пустым стаканом, бросая провокационный взгляд в мою сторону.

Я смотрю на препирающихся Реми и Аву, а затем на свои ноги, и мое внимание остается на них. Смотрю на чернила, поглощающие мои туфли.

И все же я чувствую на себе его взгляд, напряженный и безапелляционный.

Тик.

Ты выставишь себя дураком.

Тик.

Игра окончена, Брэн. Все увидят, какой ты обманщик.

Он негромко хмыкает, и я не могу удержаться от того, чтобы не бросить на него взгляд, когда он засовывает сигарету между губами и встает.

— Чертовы зануды. Я ухожу отсюда.

Мне приходится крепче сжать стакан, чтобы он не дрожал. Мой взгляд следит за его бесстрастными движениями, когда он идет к выходу, прикуривает сигарету и выпускает в воздух облако дыма.

Вместо того чтобы чернила исчезли с моих ног, они поглощают их, затем устремляются вверх по моим голеням и обволакивают колени, пока не становятся всем, что я могу видеть и чувствовать.

Черные чернила.

Чертово проклятье.

Сердце замирает почти летаргически, и я делаю еще один глоток, чтобы заглушить его.

— Фух, это было очень напряженно, — говорит Анника. — Серьезно, Килл. Не приводи его в следующий раз. Он страшный.

— Ты уверена, что это не потому, что он может настучать твоему брату?

Она неловко смеется.

— Не будь смешным. Мне нечего скрывать от Джера.

— Хах, ага, — отвечает Киллиан.

Я хочу спросить, что ей нужно скрывать. Почему она называет его страшным, если они были вместе…?

Хватит.

— Так кто следующий? — спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на весь этот хаос.

— Я! — Анника смотрит на Киллиана. — Мне никогда не сосали член.

— Это, блять, низко, — хнычет Реми, но выпивает.

Мы с Киллианом тоже выпиваем.

— Подождите минутку, — Реми смотрит на Крея. — Почему ты не пьешь, Крей-Крей? Ты что, пропускаешь этот раунд? — мой кузен качает головой, а Реми вскидывает руку вверх. — Тогда пей, Иисус, блять, Христос, пожалуйста, отпрыск, скажи, что тебе хотя бы раз сосали член?

Когда Крей не отвечает, Реми плюхается на стул с большей театральностью, чем нужно.

— Думаю, мне нужна медицинская помощь. Мое собственное отродье потеряно, а я и не знал. Я теряю годы своей жизни, говорю вам.

— Что такого особенного в том, чтобы тебе отсосали член? — спрашивает Крей.

— А что такого особенного в солнце? Луне? Экосистеме? Я могу продолжать бесконечно. Господи, Крей, из-за тебя я выгляжу плохим учителем.