— Я так чертовски скучал по тебе, малыш.

Я стою на месте еще долго после того, как он исчезает в ванной. Мое лицо такое горячее, что я удивляюсь, как до сих пор не вспыхнул.

Блять.

Не в силах больше стоять на месте, я приваливаюсь к стене и прижимаю ладонь к тому месту, где сердце вот-вот выскочит из груди.

Черт возьми.

Я так безвозвратно обречен.

К черту все это.

Я стягиваю с себя футболку и снимаю спортивные штаны и боксеры по пути в ванную. Меня даже не волнует, что я разбросал их по полу, как Николай.

Мои ноги ступают по деревянному полу, и я проскальзываю внутрь через приоткрытую дверь, потому что Николай никогда не закрывал дверь в ванную. Ни разу.

В отличие от меня, ему нечего скрывать.

В отличие от меня, он знает о себе все, включая недостатки и душевные проблемы.

И теперь я хочу вырвать страницу из его книги и стать для него таким же открытым, как он. Даже если только на этот раз.

В ванной комнате клубится пар, и я благодарен за туман, закрывающий зеркало, когда поворачиваюсь в сторону душа.

Одежда Николая, как обычно, разбросана по полу, но мне на это наплевать.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как он стоит под лейкой душа, повернувшись лицом к стене, а вода каскадами стекает по замысловатым чернилам на его спине, скользит к впадинам на заднице и по мускулистым татуированным бедрам.

Он откидывает голову назад, чтобы смыть шампунь, и его черные волосы прилипают к шее, достигая лопаток на широких плечах.

Я смотрю на его закрытые глаза под струями воды, на резкую линию челюсти и темную тень от щетины.

Он, без сомнения, самый сексуальный мужчина, который когда-либо ходил по земле. Я просто не могу оторвать от него глаз и рук.

Я иду сквозь туман, когда подхожу к стеклянной двери и открываю ее.

Он, кажется, не замечает этого, хватая флакон с гелем для душа и слегка улыбаясь, когда нюхает его.

Я встаю позади него, мгновенно намокая, скольжу руками по обе стороны от него и хватаю флакон — или начинаю это делать.

Он быстро разворачивается и прижимает меня к двери, прислонив предплечье к моему горлу. Мой член дергается и тут же встает.

Господи. Почему мне так нравится, когда он груб?

Хватка Николая ослабевает, когда его глаза встречаются с моими.

— Малыш? Что ты здесь делае… о, чтоб меня. Только не говори мне, что ты примешь со мной душ?

— Разве это не очевидно? — я убираю его руку, и он отпускает меня, но только потому, что я забираю у него гель для душа.

— Не смог удержаться, да?

— Нет, не смог. Мне нужно прикоснуться к тебе.

Его губы приоткрываются, и я вижу, как утолщается его член.

— Черт возьми. Я думал, что ты, как обычно, будешь безынициативным.

— Не сегодня, — я выдавливаю средство для душа на ладонь и размазываю по его лопаткам, наслаждаясь пульсацией его мышц под моими руками.