Иногда мне кажется, что лучшее решение для всей этой хренотени — пойти в особняк Элиты, убить Лэндона, а потом похитить его брата, но что-то мне подсказывает, что это не пройдет гладко.

Как будто этой дилеммы было недостаточно, ему пришлось выложить фотографию с Ремингтоном. В его чертовой спальне.

Господи, мать твою.

Так вот что значит «Забудь»? Неужели он уже нашел замену и отбросил меня в сторону?

Не в его гребаных мечтах.

Мои пальцы затекли, пока я печатал.

Николай: Выходи на улицу.

Брэн: Взгляните, кто решил наконец-то признать мое существование.

Николай: Выходи на чертову улицу, Брэндон.

Брэн: Куда? Пожалуйста, не говори мне, что ты здесь.

Николай: На улицу. Сейчас же.

Брэн: Прекрасно. Ты сегодня сплошная радость.

Я сузил глаза, глядя на телефон. Конечно, я не радостный по сравнению с этим клоуном Ремингтоном.

Брэн даже как-то сказал: «Он такой смешной». Но это, блять, не так.

Мои мышцы вот-вот затрещат от того, как они напряжены. Две недели под кайфом — это слишком долго, и я не чувствую никаких признаков облегчения.

Я принял таблетки в ту ночь, когда ударил Брэна, потому что больше не мог доверять себе.

Я должен был признать, что теряю контроль над собой.

Они не помогли. Если только не считать помощью то, что я чуть не утонул в бассейне."

"И все же я принял три из них ранее, чтобы не сделать того, о чем потом буду жалеть. Мысль о том, чтобы причинить ему боль, чертовски пугает меня. Но я не думаю, что они работают. Желание ударить кого-нибудь сильнее, чем я могу его сдерживать.

Мне следовало держаться подальше.

Я действительно не должен быть здесь…

Сердцебиение учащается, когда я замечаю Брэна, спешащего ко мне.

Он знает точное место, где я обычно жду.

Черт побери. Как же я скучал по нему и его утонченному присутствию. Простые черные шорты и серая футболка не скрывают его подтянутого телосложения.

Волосы в беспорядке, бессистемно спадают на лоб, что делает его более человечным, а не заносчивым.

Он останавливается передо мной, и выражение его лица медленно меняется с гнева на… мягкость? С каких это пор он стал мягче?

— Мы могли бы встретиться в пентхаусе. Тебе не обязательно было приходить сюда. Не то чтобы я не хотел, чтобы ты был здесь…

Я смотрю на него и молчу.

Я не верю себе, что не сорвусь прямо сейчас.

— Николай, послушай, — он огибает мотоцикл и встает передо мной. — Есть много вещей, о которых я хочу с тобой поговорить. Я поговорил со своими друзьями, с Глин и…

— Заткнись, мать твою, — я хватаю его за горло и пихаю к стволу дерева. — Я здесь не для того, чтобы разговаривать.

Я прижимаюсь губами к его губам, и он издает изумленный звук, но я проглатываю его. У него вкус лимона, имбиря и меда.

Он ощущается как моя неминуемая гибель.