Он выгнал ее и попросил меня не говорить тебе, потому что это только ранит твои чувства. Я так ее презираю, что даже не могу подобрать слов.

Лэн никогда не упоминал об этом. Но, впрочем, он никогда ничего мне не рассказывает.

А что ты ему рассказываешь? Ты давно перестал поддерживать с ним связь.

— Вы… — я внимательно наблюдаю за ними. — Вам не кажется странным, что мне нравится парень после того, как я все это время встречался только с девушками?

— А при чем тут пол? — Сесили гладит меня по руке. — Я просто рада, что ты счастлив.

— Я тоже, — Глин переплетает свою руку с моей и опускает голову мне на плечо.

 — Кто бы тебе ни нравился, это не изменит тебя. Ты всегда будешь самым крутым старшим братом на свете.

— Лучшим другом в мире живых, — Сесили отодвигает свой стул и берет меня за другую руку.

— Спасибо, — мой голос срывается, и я прочищаю горло. — Мне повезло, что вы обе есть у меня.

Сесили улыбается мне.

— Итак, как давно вы с Николаем вместе?

— Да! — Глин кладет подбородок мне на плечо. — Нам нужны подробности.

— Пару месяцев.

— Вау. Вы, ребята, действительно держали это в тайне, — Сесили покачала головой.

 — Я ничего и не подозревала.

— Я держал все в тайне. Это я не хотел признаваться перед всеми вслух.

На самом деле проблема не в моей ориентации. Дело во всем остальном, в чем мне приходится признаваться, когда я признаю ее.

Причина, по которой я не хотел верить в то, что я такой ненормальный.

— Тебе нужно было время. В этом есть смысл, — говорит Глин. — Ты всегда был с девушками, поэтому я никогда не подозревала, что ты би.

— Я не думаю, что я би. Я просто гей, — слова вылетают у меня изо рта легче, чем я думал. — И асексуал. Или был им.

Думаю, правильный термин — демисексуал. Я могу испытывать сексуальное желание только к тому, кто мне нравится.

— Я как бы подозревала, что речь идет об асексуальности, — Сесили улыбается. — Тебя никогда никто не привлекал, какими бы сексуальными они ни были. Ты смотрел на животных с большей нежностью, чем на своих подруг.

— Животные — не золотоискательницы, — Глин ударила кулаком по воздуху. — Я хочу избить этих сучек за то, что они использовали тебя.

Они не использовали меня. Я использовал их. Но это не тот разговор, который я хочу сейчас начинать.

— Не могу дождаться реакции мамы и папы, когда они узнают, — Глин усмехается, а затем делает паузу. — То есть, если ты захочешь им рассказать?

— Обязательно.

— Они будут в полном дерьме.

— В хорошем или плохом смысле?

— Брэн, ты можешь быть буквально инопланетянином, и они будут тебя любить. Ты их любимчик.

— Нет, не любимчик.

— Любимчик. Мама тебя боготворит, а папа так тебя любит, что всегда говорит: «Брэн сделал то, Брэн сделал это», — она делает паузу. — Не уверена, что ему понравится Николай.