— Яне нужно желудок промыть, — выступает сестрица Самсонова. Она меня боится и ненавидит, винит в смерти папочки, будто я лично его порешил. Если бы ее родитель не замутил с моей матерью, были бы живы. Оба виноваты. Твари. О мертвых или хорошо, или никак, но в груди до сих пор печет от горечи и ярости, травит нутро. Ненавижу их обоих. Суки испоганили столько жизней! Ника напоминание мне о прошлом. Пересекаясь с ней, каждый раз окунаться в воспоминания. Стараемся избегать друг друга, но сейчас отмахнуться от нее не получится.

— Держишь ее за волосы, когда она будет очищать желудок, — не глядя на нее.

Даю сигнал ди-джею, пора клубу продолжить работу.

Оставляю охране разбираться с камерами, проходим в уборную для сотрудников. Наркота уже впиталась в кровь, но пока не подъехала Дина, нужно что-то сделать самим. Промыть желудок солевым раствором — единственное, чем можем помочь.

Есть мысль отвезти ее в клинику, но ни один врач не станет рисковать своей карьерой, утаивая от руководства наркотическое опьянение студента. Здесь с этим строго. То, что этот городок и «Прогресс» принадлежат моей семье, не делает даже меня особенным.

Разбирательство привлечет к ней ненужное внимание.

Солевой раствор заливаем насильно, сопротивляется не хочет глотать. На гладкой коже лица могут остаться следы от наших пальцев. Вкус дерьмовый, пить его даже по трезвой не захочешь, а она плывет.

Ника плачет вместе с подругой, уговаривает ее, гладит по спине и действительно держит волосы.

Когда подъезжает Дина, желудок Раяны пуст. Отнес, уложил на диван в своем кабинете. Кофта мокрая, Ника помогла, переодела ее в чистую футболку, тут всегда есть сменка.

Оставив девчонок, спустились в комнату охраны.

Павел — старший смены, развернул к нам монитор с записью. Судя по тому, с какими лицами сидят «гости», можно запись не смотреть.

— Что будем делать? — спрашивает Павел.

— Ломать руки и пальцы, — глядя на Фила. Внутри закипает ярость, но я держу пока ее на поводке.

— Позволь, я сам его накажу, — вступается за друга Арес. Нервничает и правильно делает. Есть вещи, которые я прощать не стану.

— Если сам переломаешь ему руки и пальцы, я не стану требовать компенсацию, — выговариваю каждае слово. Играет желваками. Ну, давай, решай.

Проводит по губам подушечкой большого пальца.

— Хорошо, — соглашается он. Догадывается, что я сделаю с ними в противном случае. — Здесь? — нервно осматриваясь.

— Паша проводи в подвал, — шумоизоляция внизу отличная, а Фил сейчас будет громко кричать. В подвале у нас тир. Днем иногда собираемся, можем пострелять, ножи пометать, топоры.

Что я чувствую, наблюдая за тем, как наказывают ублюдка, посмевшего опоить девчонку наркотой? Ничего кроме злости. Я видел много крови и боли, они давно перестали цеплять.