От страха к горлу подкатывает тошнота. Не успела закрыться. Моя впечатлительная натура часто ловит эмоции близких и дорогих людей. Хорошо, что таких людей почти нет. Обычно я отгораживаюсь, не впускаю глубоко в себя чужие боль, страх, обиду, ненависть. Сопереживать — не значит прожить самому.

Закрываю глаза, несколько глубоких вдохов и медленных выдохов и я прихожу в себя. Ощущаю остро, но уже без паники, спертого дыхания и тошноты.

Из-за рева моторов, визга тормозов, постоянных пробуксовок, а еще музыки на полную громкость в нескольких машинах, не слышно разговоров. Шум сливается в один давящий звук, раздражает он видимо не только меня, Герман убавляет его почти до нуля.

Девушка рядом с Демьяном визжит от восторга, будто они едут по летней пустой трассе, а в лицо ей бьет теплый ветер. Может пьяна или под наркотой, другого объяснения дать не могу. Хотя адреналин — тот же наркотик.

Дышать нормально не получается. Потеют ладошки, украдкой вытираю их о коленки. От напряжения и нервов сдавливает виски. Любая ошибка на дороге может стать фатальной. Мое отношение к смерти — негативное, я не в том возрасте, чтобы философски рассуждать о переходе души в другой мир.

В салоне стоит звенящая тишина, изредка раздаются вскрики девушки с заднего сидения, но она быстро затыкается, будто чувствует, что владельца машины ее истерика раздражает.

Переживаю за Нику, но взгляд чаще цепляется за напряженное лицо Демона. Он вроде спокоен, Демьян сосредоточен на дороге, его не трогает визжащий рядом талисман. Хотя визжит девушка не долго, в какой-то момент будто трезвеет и хватается за ручку двери. По тому, как бросает корпус из стороны в сторону, угадываются виражи на большой скорости.

Иногда Демон шевелит губами, но непонятно, с кем разговаривает. Стоило внимательно проследить за участниками, стало понятно, что он переговаривается с Самсоновым.

Арсений всю гонку злится. Его лицо постоянно дергается, хмурится. Звука нет, но мне кажется, я слышу, как крошатся его зубы, так сильно он сжимает челюсть. Руки сжимают руль с такой силой, будто он хочет его раздавить.

— Жаль коптер не удалось поднять, — вздыхает парень с заднего сидения, но его стенания дружно игнорируют. Всем и так понятно, что помеха не только темнота, но и дождь.

Странно, обычно люди знакомятся, когда попадают в общую компанию, а тут никто не проявил инициативу. Наверное, возмущаюсь в первую очередь на себя, как-то некрасиво с моей стороны было сесть и промолчать. Растерялась.

Машину Яна закрутило. Ника бледная, глаза зажмурены. Грудь поднимается и опускается, словно ее кто-то накачивает с помощью насоса. Дружно выдали эмоции все, кроме меня и Германа. Он вообще спокоен и сосредоточен, а мне просто страшно вызвать его недовольство, поэтому переживаю все внутри.