Вера тащила неподъемные сумки, останавливаясь каждые десять шагов, чтобы передохнуть. Я не смог проехать мимо — припарковался, почти насильно отобрал авоськи, загрузил их в багажник и усадил Веру на переднее сиденье. Конечно же, я не позволил женщине поднимать сумки в квартиру, занес их сам. Дома никого не было, Вера страшно смущалась и не знала, как отблагодарить. Я отшутился и сбежал. Сбежал, потому что мне хотелось украсть ее, увезти из дома, где ее не любят и не ценят.

— Почему вы решили, что маму никто не любит? — спросила Женя. — Вы же видели её только издали, а в доме оказались впервые, и никого из нас не застали.

— Потому что любящий мужчина не заставит свою женщину таскать тяжести. Машина у вас есть, но отвезти жену на базар или забрать оттуда с покупками мужу в голову не пришло. Как и единственной дочери — помочь маме.

Женя вздохнула и опустила голову.

— После этого эпизода я еще несколько раз подвозил Верочку, теперь уже мы с ней встречались не совсем случайно, но она об этом не подозревала. А потом, как-то само собой произошло, что она мне ответила. Отозвалась, поверила. Мы поняли, что любим друг друга. Но Вера категорически отказалась разводиться, пока её любимая дочь не доучится и не встанет на ноги. Вера боялась, что развод травмирует девочку, ведь Женечка любит отца и привыкла к определённому порядку в доме. Девочка любит отца, — повторил мужчина, — но ни слова о том, что дочь любит и маму. Именно мама обеспечивала привычный для мужа и дочери порядок, надрывалась на двух работах…

Евгения вскинулась."

"— Не знали? Не удивлён. Что вы вообще знаете о жизни своей мамы? Вас устраивала её роль прислуги в вашем доме. Вас обоих — тебя, Женя и Александра Семеновича. Да, Вера тянула две должности, лишь бы у её девочки был достаток, потому что муж напрягаться не хотел. Сидел себе на одном месте пятнадцать лет, получая меньше жены, не пытаясь искать варианты или дополнительный заработок. Вместо помощи Вере, он только добавлял ей работы. А вам, Евгения, было всё равно. Вы с детства привыкли считать маму чем-то вроде робота, который обязан вам стирать, готовить, убирать и всячески вас баловать. Знаете, когда я увидел, в каком пренебрежении живет Верочка, я был вне себя от возмущения, но Вера запретила даже близко к вам подходить. Была у меня мысль устроить дочери-эгоистке хорошую встряску, но Вера просила не вмешиваться. И подождать, когда любимое дитятко выйдет замуж. О муже Вера не беспокоилась, ведь он никогда о ней не заботился, но оставить дочь на самообеспечении она не могла. Я предлагал ускорить процесс и забрать вас к себе вместе с Верочкой, но она не согласилась. Переживала, что вы не примете меня, а я не смогу мириться с вашим потребительским отношением к собственной матери.