Я теряю дар речи на несколько минут. Я всего ожидала от жизни, но не того, что мой босс в галстуке с утятами сделает мне внезапное предложение. Я вскрикиваю, вскакиваю и опять взвизгиваю. В ужасе, непонимании и панике. Что, черт дери белого кролика за его пушистый хвост, происходит.

— Секунду, Настюша, — серьезно говорит Михаил и подхватывает с еловой ветки серебряную ниточку новогоднего дождика.

Я наблюдаю за ним и не знаю, что делать. Да даже во снах подобное не увидишь, потому что фантазии не хватит! Сосредоточенно сплетает серебряную ниточку в колосок, который завязывает в кольцо. Поднимает взгляд:

— Я однажды у отца спросил, когда он понял, что хочет жениться на маме…

— Миша… — я отступаю, а он медленно встает.

— А он ответил, что понял это сразу, как только мама на него налетела с сумкой, — делает ко мне бесшумный шаг. — Именно в тот момент, когда она с криком “сволочь, ты мне пальто изгваздал!” замахнулась на него сумкой.

— Очень интересно… — пячусь с нервным смешком и торопливо добавляю, но, наверное, зря, — и романтично.

— А что касается меня, — делает еще один шаг, — то я прочувствовал этот момент, когда ты на моей кровати с ворчанием обняла, а после буквально через секунду попыталась меня спихнуть на пол, но я не дался.

— Миша… — жалобно поскуливаю я, когда он делает еще один шаг, — не надо…

— А почему нет? — ласково улыбается и…

Встает на одно колено передо мной и будто в замедленной съемке протягивает кольцо, сплетенное из новогоднего дождика.

— Выходи за меня, зайка.

— Миша… — шепчу я. — Что ты творишь, Миша?

Мне бы сказать нет, но я не могу. Сердце в груди ныряет к пупку и летит к яремной ямке и отбивает такие мощные удары, что вот-вот сломает ребра. Я сейчас умру, а если не умру, то…

— Да, — слышу свой тихий и слабый голос будто со стороны. — Согласна.

А дальше в глазах темнеет, и я очухиваюсь на диване в объятиях Михаила. На безымянном пальце правой руки кольцо из новогоднего дождика.

— О, господи… — шепчу я. — Нет… Это…

— Полное безумие, — тихо соглашается Михаил и чмокает в макушку. — Я буду отцом, мужем…

— Миша…

— Что?

— А как же любовь… так нельзя…

— Ученые утверждают, что мужчины влюбляются за восемь-девять секунд, — Михаил хмыкает. — Кто мы такие, чтобы спорить с наукой?

— Мы же друг друга совсем не знаем… — предпринимаю очередную попытку достучаться до босса, который слетел с катушек после новогодней ночи.

— Ты любишь розовый цвет и тебе нельзя пить. Мне этого достаточно.

— Миша! — рявкаю я и яростно сползаю на пол, вывернувшись из его объятий. Сажусь и вновь вскрикиваю. — Миша! Приди в себя! Я твоя подчиненная!

А Миша галстук с утятами на груди приглаживает, поддается ко мне и поднимает мое лицо за подбородок двумя пальцами:

— Ты дала согласие.