По сознанию расплылось далеко не самое приятное ощущение. Это когда ты делаешь что-то правильно, а потом понимаешь, что это бесполезно, так как все остальные это «правильно» на одном месте вертели. — Знаешь, я вообще не понимаю людей. Зачем игнорировать настолько простые правила?

Дар-Мортер наклонился вперед. Посмотрел туда, куда смотрела я. Затем вышел из машины и, сначала что-то сказал тому мужчине. Он лишь хмыкнул. После этого Этьен взяв его за шкирку, лицом ткнул о знак с перечеркнутой сигаретой. Потом ещё раз и ещё. Сильно. Кажется разбив тому мужчине нос. Что-то говорил ему, но я не слышала, что именно. Только, когда Этьен пошел обратно к машине, этот работник маркета испуганно потушил сигарету и начал собирать разбросанные на асфальте окурки.

— Теперь тебе легче, Бертье? — Дар-Мортер сел за руль и завел машину.

Я напряженно обернулась к нему.

— Ну, если бы ты ему нос не сломал — было бы, — ответила, придержавшись за сиденье, так как в этот момент джип свернул с заправки и меня качнуло. Интересно, а кровь оставленная на том знаке будет отпугивать тех, кто захочет покурить в запрещённом месте?

— Так тебе вообще не угодить, — Этьен достал новую сигарету и приоткрыл окно.

***Уже значительно потемнело и, когда мы подъехали к моему дому, улицу освещали лишь фонари. Все ещё сидя в машине, я посмотрела наверх. Свет в окнах моей квартиры не горел. Значит, мамы нет дома.

— Вот тут я живу, — сказала, выходя из машины и пальцем указывая на дом. — И нам нужно решить, что делать дальше. Ты, скорее всего, устал после дороги. Я бы пригласила тебя к нам, но, судя по всему, пока что дома никого нет. Поэтому будет лучше, если ты поедешь в отель и там отдохнешь.

— Ты предлагаешь мне оставить тебя тут одну? — захлопнув дверцу, Дар-Мортер медленным взглядом скользнул по улице. Я понимала, что с виду этот район выглядел, как самое настоящее гетто, но на самом деле, все было не настолько плохо. Все-таки, я тут выросла.

— Местные своих не трогают, — коротко сказала, потягиваясь. Пытаясь размяться.

Я уже собралась идти к багажнику за чемоданом, как позади себя услышала:

— Вивьен?

Этот голос было невозможно не узнать. Мягкий. Мелодичный.

Мама.

Резко обернувшись, я увидела её на тротуаре. За то время, которое мы не виделись, она совершенно не изменилась. Даже была в куртке, которую носила уже лет десять. На ладонях кожаные перчатки — их я помнила ещё с детства.

Смотря на нее, я вовсе ощутила себя так, словно никуда не уезжала. Не было этих полгода проведенных вдали от дома. И от этого сердце замирало. Но все-таки, хватило мгновения, чтобы понять, что в маме что-то стало другим. Она будто осунулась. Выглядела более бледной. Уставшей.

— Боже, это действительно ты. Милая.