А следующий час я потратил, чтобы объяснить ему весь масштаб случившегося с ним — со своей целительской точки зрения.

Закончив с лекцией, я стал собирать свой чемодан. За минувшие дни дружина несколько раз подвозила мне замену, забирая уже израсходованные запасы. В такие моменты особенно остро чувствуешь, насколько приятно подходить к неожиданным вызовам подготовленным. В частности, с пятью десятками тревожных саквояжей я готов к работе.

— Скажите, Иван Владимирович, — произнес Денис Борисович, когда я закрыл сумку и приготовился покинуть пациента, — может быть, мне следует сразу стать простецом и не идти на поводу у ложной надежды?

Я усмехнулся в ответ.

— Вам еще рано сдаваться, — произнес я. — Не так давно я встретил пациента, который был прикован к инвалидной коляске на год. Этот человек не сдался и использовал свободное время, чтобы стать достойным членом общества. Когда этот пациент попал ко мне, он уже свыкся с мыслью, что его жизнь не изменится. Но насколько я знаю, сейчас уже идут разговоры о браке.

Окунев замедленно кивнул.

— Вы о Кристине Гордеевне Большаковой, — Денис Борисович не спрашивал, он утверждал, а значит, держит руку на пульсе и знает, что происходит в обществе.

— Насколько я знаю, ее отец мечтал выдать дочь за вас. И вы отпустили ее?

Я пожал плечами.

— Когда человек теряет надежду и внезапно получает помощь, ему свойственно наделять своего спасителя качествами, которыми тот не обладает. Это иллюзия бесконечного доверия и, возможно, влюбленности, если речь идет о людях молодых, Денис Борисович, — спокойно проговорил я. — Но если дать такому человеку достаточно времени все как следует обдумать, он и сам обнаружит, что объект его восхищения — не тот, с кем хочется провести остаток жизни.

Мы не в любовном романе живем, портить жизнь и себе, и Кристине Гордеевне с моей стороны было бы глупо. Да, травма нанесла ей страшные раны, которые сильно омрачали ее существование. Однако благодаря моей магии эти повреждения я исправил. Сейчас ей намного лучше, и я могу с уверенностью сказать, что когда она приняла решение отступиться от помолвки со мной, она исцелилась от своего недуга окончательно.

Он молчал, не спеша заговаривать со мной снова. Я же улыбнулся.

— Так что вы рано списываете себя со счетов, Денис Борисович. Мы ведь с вами, получается, троюродные братья?

— Получается, что так, Иван Владимирович.

— Ну тогда у вас вообще нет права сдаваться из-за временных трудностей, — усмехнулся я. — Вон я какой замечательный, многие мечтают о такой родне, а значит, вы просто не можете опустить руки. Не может моего троюродного брата обскакать девчонка.

Его губы дрогнули, складываясь в слабую, но улыбку.

— Спасибо, Иван Владимирович, — искренне произнес он.