Обстановка внутри ресторана была стилизована под охотничью избушку, и для каждой группы гостей выделялись собственные кабинки, достаточно крупные, чтобы можно было ощущать себя единственными посетителями в заведении. Меню пестрело от блюд из дичи на любой вкус, и хотя сложность их изготовления мало вязалась с охотой, готовили в «Вепре на вертеле» вкусно и сытно.

Ко мне в кабинку прошел Василий Владимирович. Окунев выглядел крайне довольным. Бросив плащ на вешалку в углу кабинки, он плюхнулся напротив меня и, сложив руки на столешнице, взял меню.

— Должен признать, Иван, это ты здорово придумал про проклятье на крови, — заявил он, листая ламинированные страницы с фотографиями блюд.

— Но я так и не понял, что тебя остановило, почему решил его не накладывать?

— Женщины, дети, — пожал плечами я. — Вырезать весь род просто. Магия сделает все сама, не разбирая, кто попадает под удар. Но я не хочу, чтобы обо мне помнили, как о таком чародее."

"— И что? — хмыкнул «Косарь». — Тебе их жалко, что ли?

— Я все же не кровавый маньяк, — взглянув на двоюродного дядю, ответил я. — Одно дело — бой, когда ты сражаешься за свою жизнь с другим таким же человеком.

И ты, и он обязаны сражаться. Особенно когда речь заходит о действующих военных — у них даже права не выполнить приказ нет. Ни у кого в такой ситуации нет выбора. И совсем другое дело — уничтожение всех без разбора, включая младенцев…

Василий Владимирович усмехнулся.

— Не хочешь, значит, руки пачкать, — подытожил он, после чего протянул руку. — Давай тогда платок мне, я сам все сделаю. Твоя совесть останется чиста, зато немцы поймут, насколько в действительности рискуют, выступая против Российской Империи.

Поверь, пару родов, вырезанных под корень, погибших с чудовищными мучениями — и немецкий посол уже через четверть часа положит на стол государю договор о капитуляции.

Его готовность идти на крайние меры меня совсем не удивила. Несмотря на некоторое сходство между нами, мы все же совершенно разные люди, и наши моральные установки различаются. Перед Василием Владимировичем стояла задача, и он был готов ее решить любым возможным способом, не перебирая средствами.

Однако я покачал головой в ответ.

— Нет, — произнес я. — Этот платок мне еще вполне может пригодиться и самому.

Василий Владимирович пожал плечами.

— Ну, как знаешь, — сказал он, после чего вызвал к себе официанта и принялся диктовать тому заказ.

Когда сотрудник ресторана нас покинул, Окунев откинулся на спинку своего стула. Несколько минут в кабинке царило молчание, пока двоюродный дядя не заговорил вновь.

— Мне донесли в подробностях, как ты пообщался с моим братом, — негромко сообщил «Косарь».