Сердце замирает подстреленной птицей в груди, прежде чем сорваться в пропасть.

""Он тебе не друг"", – напоминаю сама себе и перехватываю его за запястья.

– Не надо. Мне не нужна твоя жалость. Зачем ты приехал?

Мужчина поднимается, возвышаясь надо мной.

– Я приехал поговорить...

Не даю ему договорить. Ничего не хочу знать про себя.

Просто хочу, чтобы меня все оставили в покое. Уже жалею, что рассказала ему о беременности.

– Мы уже разговаривали. Я же тебе сказала, не надо меня трогать. Я подпишу все, что необходимо, чтобы ты... – сбиваюсь, не зная, как лучше выразить мою мысль о том, что не буду навязывать ему своего малыша, – Не боялся, что я чего-то от тебя добиваюсь. Мне не нужно ничего. Я сама...

Теперь уже Влад меня перебивает:

– Что ты ""сама"", Олеся? – и, не давая мне ответить, спрашивает, – Он тебя бил?

Ну, какое это имеет значение для него? Мне не хочется выворачивать душу наизнанку перед человеком, для которого я недостаточно хороша для чего-то большего, чем одноразовый секс.

В то же время испытываю противоположное желание объяснить, почему не смогла хотя бы вырваться и убежать. Ни о какой драке с мужчиной в моем положении не может быть и речи. Слишком рискованно.

Второе желание пересиливает, наверное, потому что даже внутри меня еще живет маленькая девочка, свято верящая, что добро побеждает зло.

– Нет, – даже головой качаю отрицательно для большей убедительности, – Такого поведения Савва не позволял себе никогда. Не знаю, что на него нашло. Это словно кто-то другой.

И это правда. Я не узнаю бывшего мужа. В этом... Человеке. Неужели так можно было притворяться? Столько лет? От этой мысли становится дурно.

– Ладно, – переводит он тему, – Ты ведь оставишь ребенка?

Вот мы опять и вернулись в исходную точку. Что ему сказать? Что он ожидает услышать?

– Да! Он же живой! – отвечаю резко.

Плевать, что он там думает.

– И не виноват, что ни у одного из нас не хватило ума предохраняться. Но я же тебе уже объясняла. Тебя никто ни к чему не принуждает.

– То есть ты вся такая правильная, а я – сволочь?

Похоже, начинается.

– Влад, я не хочу разбираться, какой ты, какая я. Зачем? Ты мне ничего не обещал. Я ни на что не претендую."

"– Я тоже не хочу разбираться. Теперь это уже ни к чему. И я как раз на что-то претендую. Сначала я растерялся и повел себя неправильно. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. И мы жили вместе. О браке пока говорить рано, но...

Он жмет плечами, как будто не решается сказать, что возможен и этот вариант.

Влад смотрит на меня. Явно ждет, что я скажу в ответ.

А я могу лишь сидеть неподвижно и таращиться на него.

Если предыдущая степень удивления была ""выпала в осадок"", то сейчас это точно ""застыла как статуя"".

Я точно это слышала?

Да ну, не может быть!

Он же в прошлый раз так меня на место поставил.