Он отдернул руку с негромким:

– Ай!

– Совсем, джигит, обалдел? Ты зачем мне свои грязные руки в рот суёшь? – я все же не сдержалась и высказалась."

"Мужчина замер, несколько раз взмахнув длинными ресницами. Для чего мужикам-то такие? И они у него без всякого наращивания.

Потом зависание прошло, и он влепил мне хорошую оплеуху, разбив нижнюю губу.

Скорее всего, мне бы еще прилетело, но у него зазвонил телефон.

А я успела заметить в момент удара, что Влад дернулся в мою сторону, собираясь вступиться. Правда, не смог, потому что его сразу же скрутили.

Амир ответил на звонок на каком-то языке и, поговорив несколько секунд, прижимая аппарат к уху, скомандовал:

– В подвал их.

Туда нас и доставили, уже особо не церемонясь. Оштукатуренные серые стены, цементный пол и тусклая лампочка произвели на меня удручающее впечптление. Плюс болела щека и по подбородку текла кровь.

Однако через секунду мне стало не до размышлений о своей горькой судьбе. Меня осторожно развернули к свету сильные мужские руки. И к разбитой губе прижали белоснежный носовой платок.

– Больно?

Я взглянула мужчине в лицо и, наверное, впервые увидела в нем настоящие человеческие эмоции – сожаление, сопережевание и еще что-то, чему я затруднилась дать определение.

Было действительно больно, Отрицать это глупо. Амир ударил сильно, хотя и не так, как мог бы.

– Да, – подтвердила я, морщась, когда Холодов стал осторожно вытирать кровь.

– И вот куда ты полезла? Что за постоянная тяга к противоречию? Могла бы просто отвернуться...

Я собиралась сказать, что никуда не лезла, что этот индюк саи виноват, что нечего пальцы совать, куда не просят.

Но вместо этого тихо спросила:

– Влад, нас убьют? Да?

Глава 9

Олеся

Мужчина при моем вопросе не меняется.

– Нет, – голос звучит уверенно, даже если он врет, то мне хочется ему верить.

Или мне просто хочется ему поверить, хочется, чтобы моя жизнь не оборвалась вот так – страшно и неожиданно.

– Олеся, мы скоро отсюда выберемся. Верь мне, – решает он ответить более развернуто.

Наверное, потому что на моем лице отразилось все, чего я боюсь.

Я вздыхаю, но возражать не собираюсь. Я вообще не понимаю из-за чего все это.

Мы устраиваемся на полу возле стены. И как-то само собой получается, что рука Холодова ныряет мне под мышку и притягивает меня к нему ближе. А я не начинаю возмущаться. Во-первых, мне приятно. Во-вторых, что-то доказывать ему сейчас нет никакого смысла. Вполне возможно, что каждая секунда здесь – моя последняя и тратить её на противостояние жаль.

Мне тепло и уютно. От него хорошо пахнет. Он не говорит гадостей и не пытается доказать собственное превосходство. По-моему, мне удается задремать.

Будит меня Влад. Он резко поднимается и направляется к двери.

– Сиди на месте, – как всегда командует.