Врожденное чувство справедливости требует, чтобы я повела Олесю в полицию. Общение с Холодовым подсказывает, что это бессмысленно. Как бы мне не хотелось жить в мире, где хорошего больше, чем плохого, и правда торжествует – это не так.

– Ты знаешь, кто это был? – я не могу это не спросить.

Полина мгновенно меняется: от растерянной девочки не остается и следа.

– Я не скажу. И Матвею не рассказывай. Он его убьет. А в ответ его или тоже убьют, или посадят.

Мне бы хотелось сказать, что этого не будет. Но я точно знаю, как отреагирует сын. И он обязательно доберется до мерзавца. Но какую цену за это придется заплатить? Как решить, что делать?

– Поль, я бы не хотела, чтобы ты думала, что ты для меня не важна. Ты – моя дочка. Но я не знаю, как быть. То, что с тобой пытались сделать, нельзя оставлять безнаказанным. Но и ресурсов бороться у нас нет. Если рассказать Матвею, он ... Он сделает то, что должен. Но будет ли тебе от этого легче?

Она невесело усмехается:

– Я все это знаю. Поэтому и прошу – не говори Матвею.

От такого поступка разит трусостью. Но я так устала. Я хочу простых, размеренных дней, наполненных обычными вещами. Без потрясений.

Но у девочки душа болит не только из-за пережитого насилия.

– Поль, насчет ипотеки не переживай – я добавлю, если не хватит. От похорон должны остаться деньги.

Решение наших проблем приходит спонтанно.

– Поехали домой? Вот прям сейчас соберем вещи и на такси уедем? От Саввы магазины остались, ты и Матвей учиться пойдете. Ты же педиатром хотела стать. Как твоя мама.

Полина напрягается, как будто хочет возразить.

Потом передумывает.

– Поехали, – соглашается, кивает белокурой головкой, – Только мне не хочется, чтобы ты думала, что я у вас на шее собираюсь сидеть. Я...

Перебиваю ее:

– Какая же ты маленькая дурочка! Да я бы тебе последний кусок хлеба отдала...

Красивое личико дышит серьезностью:

– Я знаю, Олесь. Я помню, как ты и Матвей меня после смерти родителей выхаживали.

– Тогда, что мы здесь забыли? Не приняла нас Москва. Да и неуютно мне тут. Я бы сюда не поехала никогда. Так жизнь сложилась.

Переглянувшись, мы начинаем собирать вещи. Их немного. С чем приехали, с тем и уезжаем. Мне удалось забрать документы Матвея из школы. Он звонил сегодня. Похороны прошли. Дом стоит пустой. Магазинами нужно управлять. Надо оформлять наследство. Жизнь продолжается. И пусть впереди нас ждет только хорошее.

По окончании сборов у нас получается три чемодана и две сумки. Вполне уместится в легковом автомобиле."

"Я звоню хозяевам квартиры, прошу подъехать за ключами и окончательным расчетом. Они соглашаются. Договариваюсь со службой такси, выходит дороговато, но тяжелое мне поднимать нельзя, а Полина одна столько не унесет. Да и состояние у нее оставляет желать лучшего.

В дверь стучат.