Будто вечность изливаюсь в презерватив, пока Таня пульсирует на члене. Запредельное наслаждение, которого давно не было…

Поезд выскакивает из тоннеля, и в купе врывается свет. Я вижу синяк на шее – мой отпечаток. Завтра он посинеет, станет напоминанием о мимолетном безумии.

– Боже… – хрипло произносит Снежок, выглядит она дезорентированной.

Я поднимаюсь на ноги и помогаю встать ей. Мы словно после жесточайшей войны. Сажусь на диван и смотрю, как она натягивает футболку.

Член опять оживает. Таня косится на стояк и швыряет в меня одеждой.

– Прикройся, бесстыдник!

В моем воображении мы повторяем все снова. Здесь много разных поз можно попробовать. Надо только закрыться. И где-то раздобыть презервативы.

Снежок опускает глаза на свои ладони, досадливо прицокивает языком – одна по-прежнему кровоточит. Хочу опять пошутить про иголку, но сейчас опасно. Еще во мне окажется.

– Как ощущения?

– Не знаю… – Таня наконец сталкивается со мной взглядом, а там… Пиздец.

Как и предполагал изначально. Разнообразие поз отменяется? Вернулась правильная девочка?

Ну теперь уже все. Неправильная. Поздно пить боржоми.

– Иди ко мне. – Хватаю ее за локоть, усаживаю рядом, обнимаю.

Поддается, но смущается. Отводит глаза. Я беру ее за подбородок, смотрю на губы. Вспоминаю, какие они вкусные, и член даже не думает успокаиваться. Ни хера не соображаю в таком состоянии.

– Все нормально?

– Да, – кивает Таня. – Я же сама хотела…

– Понравилось?

– Наверное, в этом и проблема. – Она облизывает припухшие от моих поцелуев губы. – Но больше не хочу.

В чем есть сомнения. Однако настаивать не берусь. Хотя…

Я легко веду пальцем по ее руке, поглаживаю грудь через ткань футболки. В глазах напротив появляется паника. А мне опять сносит крышу. Все в этом небольшом закутке насквозь пропахло нашим сексом.

Касаюсь Таниных губ. Углубляю поцелуй и… Безумие начинается по новой. Я меняю презерватив, и мы трахаемся на диване.

Оба теряем тормоза. Мгновенно. И это до одури заводит. От перепада эмоций нехило клинит."

"Распяв Таню под собой, я вколачиваюсь, ускоряясь. На задворках сознания мелькает мысль, что за характерные звуки нас высадят из поезда на первой же станции. Но это какой-то гребаный пиздец. Как черная дыра. Мало!

Кончаем одновременно. Затылок простреливает вспышкой боли, и я дергаю уголком губ, зачем-то представляя, что именно сейчас накроет приступом, и Снежок получит психотравму.

Но боль вскоре отпускает.

Отдышавшись, приподнимаюсь на локте. Таня не шевелится. Лежит подо мной с закрытыми глазами. Рвано дышит.

– Ты как? Жива?

– Не знаю. Больше… больше не прикасайся ко мне, ладно?

– Больше и не получится. Презервативы закончились.

Я чувствую, как она вздыхает от облегчения.

– Все настолько ужасно? – Сажусь.