Запретила отцу общаться с дочерью и довольна собой? Это втои достижения?

Сначала его слова вызывают волну злости такой силы, что хочется наорать. Потому что всё не так. Всё это ложь, перекрученная до неузнаваемости. Но в следующую секунду беру себя в руки.

– А ты что делаешь, Толя, чтобы быть отцом Алисы? Только прошлыми заслугами живешь, выходит?

– Я хотя бы живу. А твой задохлик скоро загнется. Или уже все? Вся Москва гудит, что они с другом на несколько лет присядут, и он в камере сдохнет со своим диагнозом. А твои великие достижения пойдут крахом с такой историей. Приползешь потом? А я не приму.

Вот это самомнение… И словечки какие громкие. Ноль достоинства. Ведёт себя как тряпка, зацикленная на своей обиде. Хотя что я от него требую. Ничего не меняется. Совершенно.

– А ты и рад, да? Что на Таранова завели уголовное дело?

– Рад, – улыбается еще шире. – Поделом ему. И будь уверена, дочь мою уголовник воспитывать не станет. Оберну это через суд в свою пользу.

Помыться хочется после такой встречи и разговора.

– Омерзителен ты мне, Толя, – сдержанно произношу. – И я не представляю, как раньше не видела всей этой гнили. В какой-то степени даже стыдно, что когда-то считала такого, как ты, идеалом. Идеалом чего? Черти в аду, наверное, и те благороднее, – выплевываю ему в лицо и собираюсь уйти, но он резко хватает меня за локоть и сжимает пальцами. До отчетливой боли.

Надо попросить Сколара, чтобы бывшего мужа лишили родительских прав. Как после этого ему разрешать видеться с дочерью, если в нем столько злобы, яда и ненависти к матери своего ребенка? А я ведь ничего плохого не сделала. Всего лишь выбрала себя, свой комфорт, спокойствие и свободу. И пусть с Владом непросто, и его болезнь давит, внушает страх потери, но я с ним счастлива. Я поняла, что такое в действительности любовь. Это не драма, не доказательство, что ты чего-то достойна, а потом вдруг всем должна, как обычно и выходит. Это просто жизнь. Каждый день, наполненный смыслом. И ты радуешься ему без остатка.

У Толи в принципе нет внутри того, что есть у Влада. Поэтому и спорить с ним бессмысленно, как и что-то доказывать. В голове у него лишь голый расчет, потребление и раздутый эгоизм.

И вот как, глядя на Толю, не задуматься, почему Влад другой? Почему мне с ним повезло? А может, все проще. Может, я просто не такая, как Толя? Поэтому мы и расстались. Поэтому и быть вместе уже никогда не сможем. Мы на разных уровнях.

Эта мысль приободряет. Я улыбаюсь. Толя тут же считывает это как слабость и снова начинает унижать.

– Улыбаешься, да?.. Подстилка. Мышцы себе от сосания натренировала, теперь и рот не закрывается?

И в этот момент я уже не думаю, просить ли Сколара. Я точно знаю: обратно пути нет.

Выдергиваю руку из его хватки и ухожу, не оборачиваясь.