– Мне не нужно. Я могу сама себе позволить телефон.

– За сто пятьдесят тысяч?

– Слушай, а ты зачем приехал, покупать меня? Так вот, я тебе не по карману. И никогда не была. Может поэтому у нас ничего не вышло? – хмыкаю я. – Уезжай, Марат, здесь тебе ловить нечего.

Хочу уйти, но этот придурок хватает меня за руку.

– Пойдем поговорим, может чего и поймаю.

Нет, я конечно могу вступать здесь в драку, но меня же опять потом в черный список внесут, так что остается только бессмысленно дергать рукой, пытаясь вырваться из стального захвата.

Черт, какие у него руки. С длинными пальцами, венами. Главное не думать, что он умеет ими делать, и все-таки попытаться отослать его подальше, пока не вышел Карим.

– Ладно, черт с тобой! Скажи, какой у тебя отель и номер, я приду.

– Сегодня.

– Нет, не сегодня. Завтра приду.

– Хочу отметить твой день рождения.

– Я не буду с тобой пить, – шиплю, вот реально змея. – И трахаться тоже не буду.

– Посмотрим, – все-таки отпускает он меня. – Стайл Виктори. Номер семьсот.

– Что? Ты открыл здесь филиал? Когда?

– Еще года два назад. Я не знал, что ты здесь.

– Конечно не знал.

– Я поняла. Иди уже. Иди, я сказала! Я приду.

Он кивает и уже поворачивается к выходу. Смотрю ему в спину и шумно выдыхаю. Надо Карима отправить на дачу к Алине с Андреем. Пусть воздухом свежим подышит.

– Давай быстрее улепетывай со своей идеальной задницей, – шепчу про себя, про себя же любуясь тем, какой он все-таки ладный. Легко могу представить его обнаженным, настолько часто я чертила каждую линию его тела пальчиками. Помню даже, что на левой ягодице есть родинка.

– Черт, забыл, – оборачивается он и снова идет ко мне, несет проклятый телефон. Да блин. Ладно, возьму, вечером верну в отеле.

– Давай уже быстрее.

– А ты куда так торопишься?

– Блядь, Марат, просто свали отсюда, ладно?

– Да понял, я понял, что ты не жаждешь меня со своими новыми друзьями знакомить. Они такие же отстойные, как были раньше. Согласись, что друзей ты выбирать не умеешь?

– А ты женишься второй раз и все неудачно.

Он мрачнеет на глазах. А что? Он думает, только он знает мои болевые точки.

Хочет подойти, очевидно что-то сказать важное, грубое, в его стиле, но в этот момент мой слух простреливает пронзительное

– Мама! Мама!

Столько разных оттенков у этого слова, но вот именно сейчас болезненное. И я точно знаю, что орет мой Карим.

Я оборачиваюсь и тут же бегу на зов, забывая про Марата.

– Вика, – слышу вслед, но это уже не важно. Нахожу на одной их многочисленных кушеток ревущего Карима, Алину, что крутится вокруг него, и администратора. Еще бы она не крутилась, у сына кровь из носа хлещет.

Я тут же достаю из кармана салфетки и сменяю Алину, что зажимает ему переносицу, ей вручаю коробку с айфоном, сажусь рядом с сыном.