Я вообще не могла разобраться в себе. Ни в чувствах, ни в эмоциях. Даже сознание больше напоминало коробочку с хаосом, в которой мысли разбрасывало из стороны в сторону. Я понимала лишь одно — среди них не было ничего хорошего.

— Я тебя не боюсь. Я тебя ненавижу, — слова получились тихими, но насквозь прожженными ядовитыми чувствами. — Как ты мог поставить на мне метку?..

Я потянулась ладонью к плечу. Все еще неистово желала ногтями разодрать это чертово клеймо, но Райт опять удержал мою руку.

— Она уже давно должна быть на тебе, — Матс наклонился и я ощутила его дыхание на метке.

Меня пробило ознобом и с губ сорвался судорожный вдох от того, что я ощущала насколько сильно сам Матс становился раскаленным. В полумраке комнаты его желтые глаза устрашали и веяли ненасытной жаждой. Каждая секунда промедления перед ее утолением подобна смерти, но пока что он почему-то не набрасывался, из-за чего мгновения исходили еще большим нагнетанием, наполненным взрывами полыхающих искр. Они твердили о том, что это затишье чревато. Чем сильнее оно затягивалось, тем хуже будут последствия. А они обязательно будут.

— Кроме меня еще кто-то был? — рука Райта немного сильнее сжала мое запястье и вторая ладонь легла на талию, сразу спускаясь к бедру.

— Отвечай, Ноеми.

— Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, — прошептала, задыхаясь. Ощущения от метки постоянно менялись и уже сейчас напоминали занозы, которые вонзались в тело и причиняли слишком сильную боль. Разъедающую и пресекающую. Они утихомиривались лишь в тех местах, к которым прикасался Райт и, против воли, глубоко в своем сознании, я улавливала желание, ощутить руки Райта на каждом сантиметре моего тела.

Так, чтобы они уняли эту муку. Но здравый разум твердил о том, что нужно терпеть. Лучше самая изощренная боль, чем близость с Матсом.

Хотя, нет, близость с ним и являлась самой настоящей болью.

— У тебя были другие мужчины?

— Нет.

Он наклонился и, одной рукой все еще упираясь о кровать, из-за чего матрас очень сильно прогнулся, вдохнул воздух. Мне было не по себе от того, как он дышал мной, ведь создавалось ощущение, что таким образом Райт полностью считывал меня. По запаху определял лгала я или нет и в этот момент я особенно ясно понимала — от него ничего не скрыть.

Запах не утаить от зверя. Он уловит каждую его грань. Хуже были лишь глаза Райта. Казалось, что они смотрели прямо в душу. Рассматривали мысли.

Как же я ненавидела такого Райта, ведь, несмотря на внутренне отрицание, понимала, что противостоять ему невозможно.

Райт наклонялся все ниже и ниже. Сначала к шее, потом к ключицам и груди. Чувствуя жар его дыхания на моей коже, я все сильнее и сильнее дрожала. Ладонью упиралась в плечо мужчины, но, наверное, легче сдвинуть скалу, чем его.