— Ты меня видишь? — спросила она, как ребенок. Он подтянул ее к себе, крепко обнял.

— Я тебя чувствую, — прошептал он. — Не бойся. Все хорошо. Надо стоять и слушать.

— Саккариас… — проговорила она, прерывисто выдохнув ему в шею теплое облачко пара, — возьми меня с собой. Навсегда.

— О господи, замолчи, — пробормотал он. — Нам необходимо избавиться друг от друга как можно скорее.

Перепачканные грязью, они долго стояли, молча обнявшись, неизвестно где, в безграничном текучем море тумана, в глухой и влажной бездонной яме, а вокруг, с боков и сверху висела, растворенная в воздухе, липкая морось…

— Пойду разведаю — что там, — наконец сказал он. — Побудь здесь. Если все в порядке, достану фонарик, он где-то там, в машине, и вернусь за тобой… Если же меня долго не будет или ты услышишь выстрелы…

— Нет, ни за что! — она вцепилась в него мертвой хваткой. — Мы пойдем вместе.

— Ты будешь делать, что я сказал!

— Не буду! — огрызнулась она. — Ты еще не знаешь, с кем связался!

К ее удивлению, вместо того, чтобы разозлиться по-настоящему, он невесело засмеялся, и они медленно побрели наощупь, взявшись за руки в густом холодном мареве, ориентируясь на редкие звуки шелестящих шин и зудения моторов на дороге.

Довольно долго не могли найти машину, пока случайно не наткнулись на нее — в зарослях неубранного сгнившего подсолнечника, почерневшего от дождя.

Он нашел в багажнике фонарь и заставил Мануэлу светить, пока ползал и тщательно проверял всю поверхность кузова, и под капотом, и под днищем… Шло время, он молчал и ползал, пытаясь что-то найти…

— У меня уже рука устала, — проговорила она. — Что ты ищешь?

— Потерпи еще… Это маленькая такая, как пуговица, штука. Радиомаяк. Тебя держат на крючке, понимаешь? Куда бы ты ни поехала, они знают — где ты. И очень странно, что они не поджидали нас тут. Я никак не могу найти эту хреновину. Необъяснимо.

— Так, может быть, ее и нет?

— Тогда абсолютно непонятно, как они оказались на той же дороге, что и мы.

— Бывают жуткие совпадения, знаешь, — оживилась она. — Со мной тоже было однажды…

— Мануэла, — сказал он, — все это очень подозрительно, и мы должны быть осторожны. Не думаю, что сейчас нам надо трогаться с места. Мы здесь дождемся утра.

— Прямо здесь? — спросила она. — Я устала, Саккариас.

— Сейчас, детка… Сейчас я все устрою.

Он канул в туман и вернулся минут через десять, которые показались ей целым часом.

— Все хорошо. Тут недалеко небольшая балка, в ней развалины какого-то глинобитного сарая, все в густых зарослях. Даже если туман рассеется, с дороги никто ничего не увидит. Садись, поехали…

Он завел автомобиль в балку, углубился в высокую поросль каких-то прелых кустов и выключил мотор. Потом долго возился в багажнике, переодеваясь в сухое из чемодана.