– И поэтому у меня болела кожа головы так, что я несколько дней втирала в неё масла?

– Значит, я брал тебя сзади, наматывая волосы на кулак.

– Знаете что… Хватит! – Таня оттолкнулась ногами от пола, и кресло отъехало назад, чудом не задев рюкзак. После чего встала. Сидеть, когда над тобой нависает стокилограммовая туша, – как-то не айс. – Достаточно. Мне подробности ваших интимных предпочтений ни к чему!

Мужчина поменял положение – присел на край стола и скрестил руки на мощной груди, недобро прищурившись. Атмосфера в кабинете изменилась. Обострилась. Таня не была сторонницей конфликта. Она не знала, зачем приехала к Дольнику. Поддалась слабости? Хотела посмотреть на человека, от которого забеременела?

Посмотрела?

О да.

Пора и честь знать.

Взгляд Павла гипнотизировал. Тяжелый, он едва не придавливал Таню к полу.

– Не кипятись, Татьяна. И давай уже на «ты». Глупо выкать.

– Я так не считаю.

– Таня… – теперь он придавливал её и словами. – Прекрати.

Она открыла рот, собираясь высказать всё, что думает про ситуацию в целом, но быстро передумала. А смысл?

– Ты говорил про генетическую экспертизу, – она решила не спорить по поводу обращений. «Ты» так «ты». – Когда её можно сделать?

– Сегодня. Тянуть не вижу смысла.

– Час поздний. Клиники не работают. Я смогу приехать сюда в начале следующей недели и…

– Нас уже ждут в клинике, – без намека на улыбку в приказном тоне сообщил Дольник, отталкиваясь от стола и направляясь к ней.

Лучше бы стоял на месте. Татьяна мысленно охнула и быстро юркнула за кресло.

Мужчина, заметив её манипуляции, остановился и вздернул кверху бровь.

– Это что сейчас было, Татьяна?

– Ничего.

Дольник ещё сильнее заломил бровь.

– Таааак, – протянул мужчина.

– Я хочу кое-что прояснить, – быстро затараторила Таня, на всякий случай выставляя руку вперед и обозначая тем самым своё личное пространство. – Я сюда приехала по трем причинам. Первая. Из-за крестной. Если она приложила столько стараний, чтобы разыскать тебя, я не могла её не уважить. Второе. Не скрою, мне любопытно было на тебя посмотреть. И, в-третьих, Анатолию довольно сложно отказать.

– Невозможно, я бы сказал.

– Да. Невозможно. Но я не горю желанием общаться более тесно. Вернее, я неправильно выразилась. Мне не нравится наше общение. Вы… То есть ты меня подавляешь. А это плохо.

Её слова ему не понравились. Так и ей много что не нравилось ни в сегодняшнем вечере, ни в Дольнике самом! Она даже по имени мысленно его называла через раз. И то Павлом. А Пашей… Язык не поворачивался!

Хотя он такой же мужчина, как и все, напомнила она себе.

Две руки, две ноги. Голова. Одна. С чубом.

В душе девушки родился протест.

Ничего он не обычный.