– Под рубашкой ничего нет, – сказала Маргарет тихо и таинственно и начала расстёгивать его поясной ремень.

– Я сейчас… – Морис одной рукой принялся дёргать ремень, пытаясь распустить его, а другой жадно ощупывал девичье тело, которое сейчас было полностью к его услугам – нежное, горячее и податливое.

– Да что вы так спешите, – она мягко оттолкнула его руку и сама принялась расстёгивать его ремень. – Я же сказала, что хочу позаботиться о вас. Вот и дайте мне это сделать.

– Боюсь, умру от ожидания, – выдохнул Морис, но уже послушно замер по стойке «смирно».

– Не бойтесь, мой храбрый рыцарь, я не допущу вашей смерти, – промурлыкала Маргарет, ослабляя ремень и снимая с Мориса рубашку.

– Если честно, впервые не знаю, что делать, – признался он, разводя руки, чтобы девушке было удобнее его раздеть.

– Не надо ни о чём беспокоиться, – заверила она, скользя ладонями по его плечам и груди. – Я всё сделаю сама…

– Уверены, что справитесь? – спросил Морис, вернув ей её же вопрос, только сейчас речь шла не о безопасном бритье.

Голос его прозвучал хрипло, и Маргарет коротко и прерывисто вздохнула, а потом кивнула с улыбкой, бросила рубашку на скамейку и опустилась на колени.

– Не надо, лучше я сам, – запротестовал Морис, когда она начала стаскивать с него сапоги.

– Вы же помните, что сегодня я забочусь о вас, – Маргарет погладила его по колену и выше, и теперь уже он прерывисто задышал и послушно приподнял ногу – лучше не спорить, только бы поскорее закончилась эта сладкая мука, и поскорее началось кое-что другое.

Разув его, Маргарет, не вставая с колен, потянула с него штаны – сначала верхние, а потом и нижние, так же мучительно-медленно распустив тесёмку на поясе.

Морис был уже на взводе, подумал прикрыться ладонью, но сразу же оставил эту мысль – сейчас можно было бы прикрыться разве что банным ковшом.

Но нежную леди, судя по всему, открывшаяся картина ничуть не смутила. Она окинула его снизу доверху таким восхищённым взглядом, что тут и правда можно было умереть на месте.

– Вы такой красивый, – сказала она, поднимаясь.

– Э-э… – замычал Морис, когда она повела его к кровати, – наверное, это я должен сказать, что сегодня ты… вы… прекрасны, как фея…

– Ну вот и сказали, – она засмеялась – тихо, но так очаровательно, что у Мориса поджилки затряслись, и кое-что болезненно заныло, требуя немедленного успокоения.

– Маргарет, не могу больше, – он впервые произнёс её имя без титула, и понял, что хочет называть её так всегда.

Каждый день, каждый час…

– Подождите, – зашептала она, когда он попытался уложить её в постель.

– Правда, не могу, – почти простонал Морис, но послушно остановился."

"Удивительно, но эта девчонка имела над ним какую-то пугающую власть.