— В академии? А магический фон? — ректор замер в кресле, пытаясь определить изменения магического фона. — Все в пределах нормы! Я скорее поверю, что один из богатых отпрысков знатных семей насмерть забил слугу, а потом решил не показывать свои… хм… художества.

— Изменения магического фона можно скрыть… — начал Тортис.

— Можно, но, если они скрыли фон, то и смерть бы тоже скрыли, — объяснил ректор.

— А если смерть внезапная из-за эксперимента? — выдвинул еще одну гипотезу Кетрей.

— И кто у нас настолько безголовый, чтобы проводить опасные эксперименты на территории академии? — лорд Вальдемар постарался, чтобы его удивление выглядело естественно.

— Как будто ты не знаешь, какие у нас студенты? — ядовито отмахнулся декан, — Да и некоторые преподаватели не лучше…

— Что ты предлагаешь? Я хоть и ректор, но не имею права проводить какие-то проверки без доказательств совершения преступления… — Вальдемар взглянул на напрягшиеся желваки на щеках Кетрея и оборвал сам себя, — Я тебе верю, но нам надо будет убедить в этом комиссию, которая даст заключение о том, что смерть действительно была. Потом мы должны написать прошение и только после этого можем получить разрешение на проверку! А как комиссия установит смерть? Трупа нет. Почувствовал всплеск ты только потому, что в тот момент был в состоянии магического транса. Сейчас магический фон в норме. Ничего больше у нас нет. Просто так санкционировать проверку я не могу.

— Я понял тебя, — махнул рукой лорд Кетрей.

— Тортис, ты правильно сделал, что рассказал об этом, — мягко сказал Вальдемар, — но, увы, сейчас мы ничего не можем предпринять.

— Не можем, — Тортис встал с дивана, подошел к двери и, взявшись за ручку, добавил, — однако, я буду следить. До свиданья, Вальдемар, прошу прощения за беспокойство.

Еще некоторое время лорд ректор смотрел на закрывшуюся за Кетреем дверь.

— Я тоже буду следить, Тортис, поверь мне, очень тщательно следить, — тихо пообещал Вальдемар.

***

*Сулукуйя — яд растительно-животного происхождения, который используется в демонологии. Очень дорог. Официально запрещен в королевстве. Назван по имени его создателя."

"Глава пятая. Дочь ректора

Люба давно так хорошо не высыпалась. Обычно болели спина, сердце и ноги. Любовь Игоревна ворочалась, часто просыпалась и подолгу лежала, вновь пытаясь заснуть. Иногда сон приходил к ней только после обезболивающего укола.

А тут вдруг отлично выспалась, сон чудесный приснился. Люба открыла глаза и уставилась на незнакомый бежевый потолок. «Не сон!» — пронеслась в её голове паническая мысль, — «значит все правда: и лорд Вальдемар, и другой мир, и учеба, и клятва, и новое тело!» И у этого тела, кстати, были свои потребности.

Люба встала и огляделась.