Короче говоря, мы опоздали для того, чтобы вести с ним свою игру. И приходится только отслеживать игру чужую. Стас понимает, насколько опасно обладать такой технологией. Но с желающими он уже связался. Я уже сказал, что желающих нашлось много, и никто из них открыто не заявил о том, что является представителем террористической или просто экстремистской организации. Это естественно.

В настоящее время Стас выходит в Интернет только через Интернет-кафе или Интернет-клубы, которых множество в Москве. Постоянно, всегда с разных точек. И поддерживает регулярную связь с некоторыми самыми перспективными покупателями.

Причем все они желают приобрести эксклюзивное право на производство. Более того, Стас уверен, что никто не сможет распознать состав, имея только порошок, хотя я и не знаю, порошок это или жидкость, или газ... И он даже предоставил, согласно нашим сведениям, наиболее перспективным покупателям по одной порции для проведения эксперимента. Как он рассылал эти порции – по почте ли, через курьеров ли, через тайники или еще как-то, – нам не известно.

Успех нашего химика окрылил. И вот он решил затеять аукцион.

Причем рассылает приглашения персонально. Единственное, что мы знаем, аукцион должен состояться в течение этой недели в Москве. Суммы будут, надо полагать, значительные. И мы просто обязаны в этом аукционе участвовать... Я ясно выражаюсь?

Басаргин молча кивнул. Тобако с Доктором уже включились в работу, и их спрашивать не было нужды.

– Вопросы?

– В пределах каких мер мы можем действовать? – сразу спросил Басаргин.

– В самых крайних пределах. Это не просто угроза распространения нового наркотика. Это возможность сделать террористом, даже насильственным путем вводя наркотик, чуть не любого человека.

Следующий вопрос оказался принципиальным.

– Что будет с самим изобретением, если мы до него доберемся?

Костромин долго молчал, прежде чем ответить.

– Этот вопрос вызвал множество споров и в руководстве Интерпола... Бывают крайние случаи, когда международное право бессильно. Ни одна страна не должна стать обладателем такого страшного и бесчеловечного оружия. Естественно, Исполнительный комитет Интерпола не доверяет России в вопросе о временном хранении материалов до уничтожения их международной комиссией.

Россия, естественно, не доверит такое хранение ни Интерполу, ни одному государству мира. Поэтому принято решение об уничтожении всех научных материалов.

– А что будет с автором?

– Это решит международный суд.

Теперь молчание длилось долго. Басаргин обдумывал сказанное. Он пока еще российский офицер. И, как офицер, может увидеть предстоящую операцию в свете нарушения интересов своей родины. Этот наркотик в самом деле является сильнейшим оружием.