Оставив ключи у майора Капитонова и предупредив, где его искать в случае надобности, Басаргин получил в соседнем кабинете свой пистолет, проверил наличие патронов и после этого вернулся уже не к себе, а в кабинет полковника Баранова. Лысцова в коридоре уже не было.

– Что там на тебя? – спросил Баранов, сердито хмуря брови, и снял очки. В очках он только с бумагами работает, на людей предпочитает смотреть без них.

– Интересная ситуация. Вы уже в курсе дела относительно Лысцова?

– В курсе, – сказал Костромин. – Мы и в курсе другого, относительно чего ты не в курсе. Но это потом. Расскажи, что с тобой случилось.

– Со мной ничего не случилось. Просто, когда мы с Санькой уехали сегодня утром, Лысцов проник в нашу квартиру, оттуда, с моего телефона, позвонил неизвестному абоненту сотовой сети и искаженным голосом начал сообщать, что разделался с подполковником Елкиным авторским выстрелом. Очевидно, до этого в отдел собственных расследований была передана каким-то образом негативная информация на меня. И мой домашний телефон прослушивался. Разговор записали. Сейчас со мной долго болтали, заставляя произносить контрольные слова, чтобы идентифицировать мой голос с тем, что был записан. Совпадение составило семь процентов, а идентификация считается состоявшейся при семидесятипроцентном совпадении. Извинений мне не принесли, но взяли на себя экспертизу ключей от квартиры, которые с весны уже валялись в кармане куртки у меня в кабинете. Экспертиза на слепок. Найдут мастику, значит, это работал сотрудник управления. А я утром поставил на дверь «контрольку». Впрочем, она оказалось ненужной...

– Все понятно. Ты чист, будем считать, как стеклышко...

– Давайте будем считать так и напишем рапорт.

Баранов пододвинул лист бумаги и собственную перламутровую ручку.

– Обоснование придумал?

– Нервное состояние жены, последствие двух покушений на мою жизнь. Обещает от меня уйти. Я желаю сохранить семью и не хочу, чтобы мои сыновья росли хулиганами-сиротами. Уважительный повод?

– Годится. Все равно уже все решено. Только чтобы в управлении кадров не начали придираться, задавать вопросы и уговаривать.

– Директор подпишет, не придерутся.

– Готово? Давай. Пойдем, Станислав Сергеевич, к директору, – обратился к молча сидевшему Костромину. – Ты здесь ждать будешь?

– Могу и здесь подождать, если товарищ полковник разрешит своим компьютером попользоваться. У него не такое барахло, как в нашем кабинете. Можно нормально работать и не ждать по десять минут ответа на любой запрос.

– Работай, – согласился Баранов. Это не было нонсенсом. Иногда, когда Елкин занимал компьютер в кабинете, капитан просился в кабинет к полковнику.