Но ведь должна почувствовать, какой безумный коктейль всего рождается во мне в этот момент? От желания утащить жену к нам домой и показать, что я обо всём этом думаю, до потребности кричать на весь мир, что я охренеть как счастлив.

Но я просто молчу, улыбаясь в ответ, и на щеках Тони появляется румянец.

Я не помню, когда захотел её впервые. Да сейчас это и неважно. Важно лишь то, что если ты любишь человека до безумия, до одури, до асфиксии, а он любит тебя в ответ, нужно вывернуться наизнанку, но сделать всё, чтобы он остался с тобой рядом.

Я – сделал.

Бонус

Чёртова деревня. И чёртов холод, смешанный с ледяным ливнем. И дорога, пролегающая узкой полосой по какому-то полю. Пока доберёшься до той части, где расположены приличные коттеджи, в числе которых и тот, что принадлежит её отцу, можно проклясть весть свет.

Лена вжала педаль газа в пол, когда маленькую спортивную машину бросило в сторону в луже со слякотью. Из-под колёс полетели фонтаны жидкой грязи.

Будь всё проклято! Всё – трижды. И жизнь её никчёмная тоже. Она ненавидела такие места, где глушь, никаких развлечений, а из удовольствий разве что свежий воздух, который ей даром не сдался. Но почему-то именно сюда захотелось сбежать от отца. После того, как она помогла Кириллу, а он об этом узнал, Лена поняла, что её жизнь покатилась куда-то в пропасть.

Горский смотался с её маникюршей, а отец… О, он однозначно её возненавидел. Она никогда не видела его таким. Даже когда мать умерла, а он сначала закрылся, а потом начал вымещать злость на дочери. Даже тогда в его взгляде не было столько ненависти. Чёрной, ничем не прикрытой. Казалось, дай ему оружие в руки, он выпустит ей пулю в лоб без лишних вопросов.

Машину повело, движок взревел, и Лена ругнулась сквозь крепко стиснутые зубы. Доехала, мать его! Увязла в грязи по самую макушку. Она осторожно открыла дверцу и застонала – в её ботильонах по такой слякоти не то что пары шагов не сделаешь, а вообще увязнешь сразу же, стоит только выйти.

И что теперь делать?

Покосившись на соседнее сидение, на котором валялась непочатая бутылка виски, взяла её и повертела в руках. К горлу подступал истерический смех, или это были рыдания? Она не могла понять, пока с губ не сорвался первый неконтролируемый всхлип.

Ей нужно было хоть чем-то заглушить эту горечь, которая появилась привкусом во рту так давно, что Лена с ней свыклась. Как свыкаются с хронической болью, что становится спутником жизни."

"Она же так его любила. Безумно, до ощущения, что с неё заживо сдирали кожу каждый раз, когда понимала – Горский лжёт ей. Говорит о взаимности, но лжёт. Всегда. И наверное, сейчас просто верила, что однажды он поймёт, какую ошибку совершил, сбежав с Тоней.

А она… она просто будет его ждать.