Она подруга Лены… Чёрт, кто ей вложил в голову эти мысли? Такие, как она, не становятся подругами женщин вроде моей жены. Даже хочется пожалеть дурёху, сказать ей, что она жестоко ошибается. Хотя теперь мне становится хотя бы примерно ясно, что ей двигало.

– Тоня, запомни, пожалуйста, на будущее. Какой бы подругой она тебе ни была, лезть к Лене и рассказывать о том, какой, по твоему мнению, её муж гондон, не стоит. Это плохо кончится. И совсем не для Лены и её гондона.

Она смотрит с опаской. Да, б*я! Зачем так округлять глаза, зачем дышать вот так, будто она жертва на охоте, которую загнали в ловушку? Зачем я вообще её усадил в свою тачку и сейчас наслаждаюсь всем тем, что вижу перед собой?

– Я вас поняла, Кирилл Дмитриевич, – наконец выдыхает едва слышно. – Мне можно идти?

Эта покорность сводит с ума. Так и вижу, как раскладываю её на столе или на кровати. Как делает всё, что захочу. Как трахаю глубоко, жёстко, пока она кричать не начинает. И знаю, что кайфует от этого, как и я от всего, что происходит.

– Можно. Надеюсь, ты действительно поняла.

Тоня не отвечает, сбегает из моей машины будто из разжавшегося капкана. Оставляет желание вернуть её обратно, усадить рядом, увезти куда-нибудь и вытрахать из неё все мысли о том, что может лезть в мою жизнь. Только я знаю – подсяду как на наркоту и на её этот беззащитный вид, и на страх её. И на то, как буду брать её, зная, что она после себя ненавидеть станет за то, какое наслаждение подо мной получает.

Никогда не думал, что буду испытывать подобное. Когда каждая секунда прожитого времени – это мысли. Разные. Какие-то крышу сносят, какие-то успокаивают, когда вынужден напоминать себе, что ничего не добьюсь этим хождением по кругу. Столько всего в башке – хоть стреляйся. И неизменно в ней она, Тоня.

– Кирилл… Кир! – зовёт меня Ленка, и я понимаю, что завис посреди хоккейного матча, который мы смотрим. Я – потому что мне реально интересно, жена – потому что ей интересно то, что нравится мне.

– А?

– Скучно?

– Что скучно?

– Ну игра. Скучная?

– Нет.

Смотрю на экран, но ни черта не вижу. Просто неинтересно.

– Что с тобой?

Вот только сеанса психотерапии мне и не хватало. Перевожу взгляд на Лену, пытаюсь донести, что сейчас лезть ко мне не стоит, но она, такая понятливая обычно, начинает давить.

– Я же вижу, что-то неладно.

– Да у кого, б*я?

– Кир…

– Что – Кир? Сколько раз мне нужно тебе повторить, что у меня всё нормально? У меня всё нормально! Ох*енно! Зашибись! Довольна?

– Всё, я молчу.

Отворачивается, вперивается взглядом в экран, делает вид, что ей интересно. Хотя знаю, она буллит от проброса не отличит никогда, но ей же, мля, нужно «болеть за тех, за кого болеет Кир». Почему вдруг это стало меня настолько раздражать?

– Лен, давай так. Всё ведь просто.