Но если мне плохо от происходящего…

Если ей плохо от происходящего – а такое было в последний раз, дай бог памяти, лет пять назад, когда Лену начало заедать, что я сплю с другими – пиши пропало.

– Я всё понял. Правда. Будем проводить больше времени вместе.

Поднявшись, провожу тыльной стороной руки по щеке жены, и она прикрывает глаза и улыбается. Как мало ей надо, в общем-то, для какого-то выдуманного ею же счастья. Снова чувствую себя му*аком, только теперь – на поводке. Как будто петлю на шею накинули и затягивают, и я ещё могу дышать, но вскоре подача кислорода прекратится.

– Давай сегодня поужинаем вместе? – предлагаю то, что может на время успокоить Лену. – Выбирай, где хочешь.

– Точно?

– Да, я же сказал.

– Круто. Тогда как обычно, на Ваське.

Она суетливо запихивает буклет в сумку, будто боится, что если останется и будет мельтешить перед глазами, я передумаю и отменю наш вечер. Но когда идёт к выходу, произносит то, что попадает точно в цель.

– Будет у нас сегодня двойной ужин. Папа Тоню тоже куда-то поведёт. Может, с ними сходим?

Ревность, чёрная, отравляющая своим ядом. Ударившая клыками под кожу, где-то в районе затылка, который холодеет, и я отчётливо чувствую, как на нём выступают капельки пота. Всё это настолько нетипично – вся эта херь с подобными чувствами, с тем, что меня настолько трогает женщина и её жизнь вне моей постели – что я ощущаю ледяной озноб вдоль позвоночника.

– Нет, сходим вдвоём. А сейчас извини, работа.

Дождавшись, когда Лена выйдет из кабинета, опускаюсь в кресло и растираю лицо ладонями. Дерьмовое ощущение смешано с потребностью сейчас же сорваться с места, добраться до салона Тони и запретить ей идти куда бы то ни было. Потому что не желаю её ни с кем делить, тем более – с Лариным. Но это будет крах всего, то, чего не должен делать ни при каких обстоятельствах. Если по крохе составить картину происходящего, мне вообще лучше бы уже понять, что играю с огнём. И этот интерес Ларина к Тоне, и нетипичная для жены реакция – всё затягивает на шее удавку. Только чую пятой точкой – если лишу себя той, которую так безумно, до одури хочу, сдохну без кислорода.

Постучав по столу пальцами, нажимаю на кнопку селектора и прошу секретаря принести мне кофе. Мне нужно крепко подумать о том, что делать со всем этим дерьмом дальше. Главное не сорваться и не натворить глупостей.

Последующие дни больше похожи на добровольную пытку, когда нутро разрывает от самых противоречивых чувств, а ты делаешь какие-то обыденные дела, повторяя как мантру, что так нужно. Хотя, один чёрт знает, кто действительно в этом нуждается.

Меня атакуют сотни мыслей и желаний поговорить с Леной, сказать, что хочу свободы. Они смешаны с моментами, когда до хруста сжимаю руки в кулаки.