Едва заметный выступ шел по всей ее ширине. Сам стол был намертво прикреплен к полу. Толстые столбы, служившие ножками, глубоко уходили в землю. Толщина каждой доски стола достигала десяти сантиметров. Для чего понадобился такой массивный стол? Потрохов обошел его со всех сторон. На другом конце доски оказался точно такой же едва ощутимый выступ.

— Прокопий Александрович, вы не спите? — тихо окликнул он лесничего.

— Нет, а что?

— Посмотрите-ка, — и он указал на выступ доски.

Прощупывая пальцами выступ, Прокопий Александрович взглянул на темное окно, затем полез в карман, вытащил круглое увеличительное стекло, которым пользовался при чтении.

Сомнений быть не могло: доска с двух сторон имела небольшие выступы..

— Эту доску добавляли в длину с одной и другой стороны, — как бы про себя проговорил лесничий. — Зачем же с двух сторон, когда можно с одной?

— И я об этом подумал, Прокопий Александрович, — горячо заговорил Потрохов. — Ведь если доска оказалась коротка, то можно было удлинить ее с одной стороны. Смотрите, добавлено с обеих сторон не более десяти сантиметров. А всего проще было бы сделать стол на десять сантиметров короче.

Зачем понадобилось добавлять?

— Дай-ка топор! — сказал старик.

Продолжая разглядывать стол сквозь увеличительное стекло, они заметили, что к доске по ширине приклеены столярным клеем рейки.

Общими усилиями старик и Геннадий оторвали рейки. Однако, кроме нанесенного слоя клея, на концах ничего не оказалось. Тогда стали осматривать доску. Она ничем не отличалась от остальных. Прокопий Александрович достал перочинный нож и стал соскабливать с ребра доски стружку за стружкой.

— Видишь? — торжествующе спросил он.

 — Заклеено фанерой. Сейчас мы доберемся до сути. Так и есть — щель! Ну-ка, что там внутри?

Из вырезанной в доске щели был извлечен аккуратно сложенный пергамент. Не развертывая, Прокопий Александрович протянул его Потрохову. Геннадий в нерешительности повертел пергамент в руках.

— Откроем, Прокопий Александрович? — тихо спросил он.

— Не положено! — твердо проговорил старик. — Хотя, конечно, очень интересно. Ежели не секрет — скажут. Седлай вороного и айда в город.

Одобряя такое решение, Геннадий все же спросил:

— Может, все-таки откроем?

— Нет, — решительно возразил Зайцев.

 — Вези скорее. Кто знает, может, дорога каждая минута.

— Вы правы. Надо скорее доставить находку в город. Там разберутся, что к чему.

И, спрятав пергамент на груди, Геннадий направился к двери.

— Не ходите сегодня на обход, Прокопий Александрович, очень прощу вас. Я скоро вернусь, все сам сделаю.

— Иди, иди! — ласково глядя в счастливое лицо Геннадия и пряча улыбку, поторопил старик. — Мне работы в доме хватит до самого твоего прихода.