– Версия со «златовлаской» пустышка, это ясно сразу. Те, кто действительно попадает в Ареал на почве наркоты, не прячутся от всех двое суток подряд. Наоборот, такие хорошо заметны. Или истерят в Сателлитовском госпитале, или рефлексируют по барам, любят побегать по Нейтралке в надежде, что именно у них не будет Зуда. Но чаще всего они добираются до Кабака и пьют там до потери сознания и денег. Не видно и не слышно только тех, кого с большой земли привезли силой. Принимающей стороне требуется время, чтобы обработать живой товар и довести его до необходимой степени лояльности.

Опер немного помолчал и добавил:

– Может, зря мы отказались от предложения Сателлита? ОСОП всё равно уничтожили, а Конашь-Ёль бы сейчас очень пригодился. Там условия не хуже Сателлитовских, железобетонные укрепления, канализация, свой водопровод на большую землю, даже евроремонт в квартирах. Там организовать Научный Центр было бы проще. И специалистов есть чем привлечь…

– Нет, – решительно возразил полковник. – Это слишком шито белыми нитками. Через пять минут после того, как Седьмой бат начнёт вселяться в Конашь-Ёль, весь Ареал будет в курсе, кто помогал Сателлиту уничтожить оповещение о Выбросе.

И чем больше народа будет погибать под Выбросами, тем больше их станут ненавидеть. Увидишь, они ещё наживут себе врагов чуть ли не везде. Это можно будет использовать в наших интересах при заключении частных контрактов. Это первое. И второе: наш Научный Центр должен быть законспирирован. Что-то подсказывает мне, что РАО не обрадуется, когда узнает, что кто-то ведёт собственные исследования Ареала самостоятельно, да ещё не дай бог продвинулся дальше них. Поэтому НЦ будем держать в тайне сколько сможем. Слухи, конечно, ходить будут, от этого никуда не денешься, но подробностей никто знать не должен. Будем распространять дезу, мол, изучаем местное зверьё, а то твари совсем обнаглели, уничтожаются с каждым Выбросом всё тяжёлее, на плантациях Синьки стоит вечная бойня и так далее. Поставь своим людям задачу, пусть разработают пару-тройку легенд. Все должны считать, что мы занимаемся рутиной или вовсе толчём воду в ступе. А настоящие, мол, серьёзные исследования в Военсовете ведёт кто-то другой.

– Серьёзная наука требует больших денег, – произнёс оперативник. – Это всем известный факт. А мы в Военсовете самые богатые. У нас максимальный процент от продажи Синьки. Нас будут подозревать в первую очередь."

"– А ты сделай так, чтобы не в первую! – заявил полковник. – Максимальный процент не есть монополия. Каждый из двенадцати батальонов имеет доход с плантаций, у нас он больше других потому, что мы тут фактически живём.